Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны ( - страница 67

                       Вот вам бесхитростная быль.
                    Коль ничего она не скажет вашей братье,
                       Пустое ваше все занятье!
                       Спуститесь, милые, туда,
                    Где подлинный герой — такой простой и скромный —
                       Свершает подвиг свой огромный,
                    Советский богатырь, "товарищ борода".

ПАМЯТИ РЫЦАРЯ НАШЕЙ ПАРТИИ

                Сердце щемит от известья бессмысленно-злого,
                Рыцарь рядов героических пал в неустанной борьбе.
                Сердца последний удар и свое последнее слово,
                Партия наша стальная, он отдал — тебе.

НЕПОВТОРИМЫЕ

                        Мы вдаль наши взоры вперяем
                        И, в пламени новых идей
                        Сгорая, теряем, теряем
                        Неповторимых людей.


                        Не стало вождя-рулевого
                        И многих не стало бойцов,
                        И чаще средь дела живого
                        Мы, сдвинувши брови сурово,
                        Хороним своих мертвецов.


                        Но с каждою тяжкой утратой
                        Теснее смыкая ряды,
                        Взрываем мы той же лопатой
                        Нетронутость почвы богатой
                        Для новой культурной гряды.

ЧЕРТОПОЛОХ

В Новосибирске 21 сентября закончился

суд над 17 хулиганами, терроризировавшими

рабочую окраину и нападавшими на комсомольцев.

Три хулиганских главаря приговорены к

шестилетнему строгому заключению, остальные -

на меньшие сроки с высылкой после отбытия

заключения за пределы губернии.

На суде выяснилось, что в свое время

прилагались немалые усилия к тому, чтобы

вовлечь подсудимых в культурную работу. Но

хулиганы были упорны. Например, один из них.

Степан Губан, когда ему председатель

культкомиссии предложил заниматься в кружке,

насмешливо ответил: — Бутылку водки поставишь,

тогда пойду!

                  Похабный весельчак, неотразимый "душка",
                           Степан
                           Губан.
                  Дай водки пареньку, он выпьет целый жбан!
                  У молодца, что день, то пьяная пирушка.
                  Его зовут — ха-ха! — в какой-то культкружок
                  И книжечку суют. "А где ж пивная кружка?
                     Шалишь! Отчаливай, дружок!"
                  Не в мысль Губану, что от пьянства
                     До хулиганства —
                     Один прыжок.
                  Теперь Губан познал простую мудрость эту.
                  За хулиганский нрав и за бандитский зуд
                     Его привлек советский суд
                          К суровому ответу.
                     Пропойный прыщ плетет суду
                     Нескладную белиберду:
                  Он хочет на других, таких, как сам, парнишек,
                     Испуганных, завравшихся лгунишек,
                           Свалить свою беду.
                     Герой пивных и пьяных свалок,
                  В живом строительстве среди добротных балок
                  И крепких свай — гнилой, отброшенный чурбан,
                     Как безобразен ты и жалок,
                           Степан
                           Губан.
                  Все ухарство твое — оно насквозь гнилое,
                   В нем отрыгнулося былое,
                  Когда таких, как ты, и даже потемней,
                   Скулодробительных парней,
                  Питомцев кабака, разгульного кружала,
                   Деревня старая рожала.
                  В сивухе — цель твоя и прелесть жизни вся.
                  Погромной сволочью на пакости подзужен,
                  Кулацкий прихвостень, ты с темной силой дружен.
                     На кой ты леший нам сдался?
                     Кому — трепач такой — ты нужен?
                  Рабочий — в мастерской, крестьянин — на току,
                  Малыш — за книгою… Ты от картин подобных
                     Впадаешь в черную тоску.
                  Ах, много ухарей завистливых и злобных
                     Перевидал я на веку:
                  Под улюлюканье, и свист, и матершину
                  Я — сельский пастушок — шел в город "на машину".
                  Когда на прошлое свое я оглянусь,
                  Я снова вижу всю осклабленную гнусь,
                  Подобную тебе, от подвигов которой
                  Осталась у меня обида до сих пор.
                     Будь я твоим судьей, тебе со всею сворой,
                           Что служит прошлому опорой,
                     Безжалостный я б вынес приговор!
                  Так пахарь-труженик в борьбе с травою сорной,
                     Чтоб урожай не вышел плох,

Первая  Назад 

67/111

Вперед  Последняя