Мгновенье тоски и вызова, Движенье, как длинный крик, И в волны тумана сизого, Окунутый легкий лик.
Все длилось одно мгновение: Отчалила… уплыла… Соперница! — Я не менее Прекрасной тебя ждала.
5 сентября 1915
«С большою нежностью — потому…»
С большою нежностью — потому, Что скоро уйду от всех — Я все раздумываю, кому Достанется волчий мех,
Кому — разнеживающий плед И тонкая трость с борзой, Кому — серебряный мой браслет, Осыпанный бирюзой…
И все — записки, и все — цветы, Которых хранить — невмочь… Последняя рифма моя — и ты, Последняя моя ночь!
22 сентября 1915
«Все Георгии на стройном мундире…»
Все Георгии на стройном мундире И на перевязи черной — рука. Черный взгляд невероятно расширен От шампанского, войны и смычка.
Рядом — женщина, в любовной науке И Овидия и Сафо мудрей. Бриллиантами обрызганы руки, Два сапфира — из-под пепла кудрей.
Плечи в соболе, и вольный и скользкий Стан, как шелковый чешуйчатый хлыст. И — туманящий сознание — польский Лихорадочный щебечущий свист.
24 сентября 1915
«Лорд Байрон! — Вы меня забыли…»
Лорд Байрон! — Вы меня забыли! Лорд Байрон! — Вам меня не жаль? На . . . . . .плечи шаль Накидывали мне — не Вы ли? И кудри — жесткие от пыли — Разглаживала Вам — не я ль?
Чьи арфы . . . . . .аккорды Над озером, — скажите, сэр! — Вас усмиряли, Кондотьер? И моего коня, — о, гордый! Не Вы ли целовали в морду, Десятилетний лорд и пэр!
Кто, плача, пробовал о гладкий Свой ноготь, ровный как миндаль, Кинжала дедовского сталь? Кто целовал мою перчатку? — Лорд Байрон! — Вам меня не жаль?
25 сентября 1915 г.
«Заповедей не блюла, не ходила к причастью…»
Заповедей не блюла, не ходила к причастью. — Видно, пока надо мной не пропоют литию, — Буду грешить — как грешу — как грешила: со страстью! Господом данными мне чувствами — всеми пятью!
Ах, далеко до неба! Губы — близки во мгле… — Бог, не суди! — Ты не был Женщиной на земле!
29 сентября 1915
«Мне полюбить Вас не довелось…»
Мне полюбить Вас не довелось, А может быть — и не доведется! Напрасен водоворот волос Над темным профилем инородца, И раздувающий ноздри нос, И закурчавленные реснички, И — вероломные по привычке — Глаза разбойника и калмычки.
И шаг, замедленный у зеркал, И смех, пронзительнее занозы, И этот хищнический оскал При виде золота или розы, И разлетающийся бокал, И упирающаяся в талью Рука, играющая со сталью, Рука, крестящаяся под шалью.
Так, — от безделья и для игры — Мой стих меня с головою выдал! Но Вы красавица и добры: Как позолоченный древний идол Вы принимаете все дары! И все, что голубем Вам воркую — Напрасно — тщетно — вотще и всуе, Как все признанья и поцелуи!
Сентябрь 1915
«Я знаю правду! Все прежние правды — прочь…»
Я знаю правду! Все прежние правды — прочь! Не надо людям с людьми на земле бороться. Смотрите: вечер, смотрите: уж скоро ночь. О чем — поэты, любовники, полководцы?
Уж ветер стелется, уже земля в росе, Уж скоро звездная в небе застынет вьюга, И под землею скоро уснем мы все, Кто на земле не давали уснуть друг другу.
3 октября 1915
«Два солнца стынут — о Господи, пощади…»
Два солнца стынут — о Господи, пощади! — Одно — на небе, другое — в моей груди.
Как эти солнца — прощу ли себе сама? — Как эти солнца сводили меня с ума!
И оба стынут — не больно от их лучей! И то остынет первым, что горячей.
6 октября 1915
«Цветок к груди приколот…»
Цветок к груди приколот, Кто приколол, — не помню.
Книга Том 1. Стихотворения 1906-1920, автор Цветаева Марина Ивановна. Русская версия онлайн книги представлена в открытом доступе для чтения на мобильном телефоне или пк. Бесплатная библиотека Read-book-online.com - полные версии популярных, классических или новых книг в разных категориях онлайн бесплатно можете читать прямо здесь.
