Изгнанники. - страница 105
— Остановись. Я хочу посмотреть Впечатления. И то, которое у тебя есть, тоже.
Монстр взмахнул лапой. Тридакна сомкнулась, упала на пол со звонким стуком.
— Прекрасно, — просипел он, — но если ты думаешь...
— Ничего я не думаю. Только то, как глупо, так ни разу их и не увидеть.
— Прекрасно. Прыгай вниз.
Прыгнуть Фанатик всё-таки не решился. Он спускался по наружной лесенке, по коридорам, залам… Нигде ни души...
Мурена тем временем сидела среди шестерых коллекционеров в подвале, в ловушке, в бешенстве бессилия, опутанная фиолетовой тёплой сетью по горло. Жарко. Шестеро не сдавшихся изгнанников смотрели на неё исподлобья круглыми, опустевшими от жажды глазами. Феникс один поднял голову и спросил:
— Кто?
— Фанатик.
— Я так и думал, — кивнул он и опустился обратно на пол. — Несправедливо.
Изо всех теней фиолетовая сеть самая странная. Как тень может быть тёплой? Как же в ней хочется спать…
— Она не тёплая, — сказал Клад, — кажется таковой. Почему ты здесь? Что-то учудила?
— Нет. Чтобы не мешала, наверное… Проклятье!
— Забавно, чтобы не мешала, тебя связали бы и свои. Ты особенная.
— Я необыкновенная! И у меня паршивое предчувствие... Паршивей, чем происходящее, что-то рушится, важное для всех. И для вас, упрямцы!
— Спасибо за слова поддержки. Ты-то, по любому, скоро выйдешь отсюда.
— Если бы ваше упорство давало что... В обозримом или далёком... Или даже в — предполагаемом — будущем, я первая осталась бы рядом с вами!
— Дало уже. В настоящем. Мне лично, — опутанный плотной сетью, Феникс сел, тяжело прислонившись к стене. — Я не взял ни капли из когтей этой твари.
Мурена промолчала.
— Ты зря вернулась на материк. И, конечно, хочешь обратно. Тебе есть куда возвращаться. Мне нет.
— Вы не понимаете, — Мурена свернулась калачиком. — Вы не видели того, что видела я. Вы смотрите на чудовище, а я на ребус, на то, что можно как-то решить. Бест решил бы, я знаю.
Она закрыла глаза. Лицо Монстра и лицо Фанатика, чередуясь, прожигали тьму растерянности в её уме. Мурена засыпала, просыпалась и не находила покоя.
Фанатик же был совершенно спокоен, на удивление и себе самому. Выпив Впечатление, поднесённое Монстром, он щурился под бликующими тенями. Мозаичный, радиальный, необычайной красоты и точности узор сразу стал понятен: это Огненный Круг снаружи. И если в первый миг то была просто догадка, то уже во второй он не мог смотреть на мозаику иначе. Один глоток колючей морской воды пробегал не внутри его тела, а снаружи, завитками, волнами... Вода скользила между Впечатлений драгоценных и давно забытых, случайных и ценимых дороже, чем жизнь. Они кончились, осветились все разом, тогда он сел и сделал второй глоток. Не мог не пробормотать напоследок, переполненный изумлением:
— Ты великий строитель, Морское Чудовище, провались ты совсем...
Монстр кивнул, принял комплимент. Воронка смотрящая и разрывающая на части зависла над ним клювом вверх, раскрывшимся, словно веер с картинками. Запахи, звуки, печаль и радость передавали они тому, кто сидит перед ней. Дуновения ветра, стихшего миллионы миллионов лет назад…
Столпившиеся у двери, изгнанники тревожно следили за ними. За лапами, когтящими бортик бассейна.
— С ним ничего не случится... — прошептала Соль.
На неё шикнули. Молчи.
А Фанатик был уже далеко. Шёл просёлочными дорогами, скакал, выбивая пыль, ехал в телегах и каретах, плыл пароходами, свободный и счастливый. Он подавал руку дамам и пожимал господам в красивых мундирах. Он сам становился этими людьми. Он рисовал их и платил за картины. Он ловил на паркете сбежавшую в страхе, от громкого треска фейерверка, маленькую собачку. Гладил длинного, как меховая колбаска, зверька. Он долго-долго смотрел на морские закаты, на гладь до горизонта, корабли под парусами и слушал крики чаек.
Сколько прошло времени, прежде чем он заметил Её?.. Идущую, чуть покачивая бёдрами со служанкой вдоль фруктового ряда. Он не видел лица, но узнал. Сразу. Мгновенно. Торгуется... Снова заслонила служанка. Уже обратно идут, а лицо? Лишь мельком... "Чудесная, я вижу, я знаю теперь, ты не выдумка, ты жила, существовала на свете... Последние мгновения моей жизни уходят, прошу тебя, обернись!.. Стань мне вместо Царя-на-Троне! Не в надежде спастись, я согласился на унижение, а в надежде увидеть тебя. Посмотри из ушедшего мира на уходящего следом за тобой. Стань последней радостью для меня..." Вот снова Она спиной, на незавершённый портрет свой, глядя, стоит… Одеяние в пол, с одной стороны его пробивает солнце, по другой сбегает синяя тень. И не ясно, нравиться ли ей картина. Вот тесная кухня, темно. Колыхание юбки на бёдрах, скрип ступеней. Окликает кого-то по имени. Нет ответа. Ни повара, ни прислуги. Полки вдоль стен, плита. Ножи гигантские. За окном хихикает служанка и курлычет, склоняясь к ней, соседский слуга. Вот кастрюля стоит на боку, гулкая, начищенная до блеска. Вот Она, уходя уже, приближает лицо ко дну... Отражается свет из окна, золотистый... Вгляделась. В металлическом диске увидел Фанатик, как медленно расцветает неопределённая, нежная, незабвенная Её улыбка. Да-да, точно такая!.. Как покачивает Она головой, улыбаясь, как оглянувшись вдруг, удаляется, и юбка шуршит... И там, наверху, где светло, снова в профиль, со взглядом в пространство, мягкие пальчики лежат на книге, тёмная обложка, тонкий крест...
Монстр не спешил. И всё же настал момент, когда он перевернул воронку. Клюв сложился, нацелился в Огненный Круг... Как бы ни так! Едва раструб оказался напротив полуслепых глаз, едва они выбрали, нацелились… Острый клюв убрался вовнутрь, перевернулся... Тень, смыкающаяся сама собой, нахлынула через него, через голову на огромного мощного Змея. Стиснула в первый раз: ни двинуться, ни вздохнуть. Недолго осталось. Смотри, любуйся. Пока не сожмётся второй и последний раз...
