Изгнанники. - страница 106

Фанатик не заметил, не очнулся. Он обводил взглядом покатые плечи, от шеи до края рукава... Он так и не понял бы ничего, но сквозь видение проступили другие черты. Глаза... Синие, круглые, необычайно глубокие, лицо полудроида... И голос чистый, но тусклый без выражения произнёс:

— Мои поздравления Злому Владыке. Он победил единственным способом, в котором силён.

Не отрывая глаз, так и глядя сквозь комнату, сквозь Неё за книгой, сквозь исходящий от Неё свет, Фанатик спросил рассеяно:

— Кто ты?

Синие глаза сузились. Презрительно или от боли?

— Правда, Она прекрасна? — спросил тусклый голос.

Только тогда Фанатик осознал, что глаза эти смотрят не на него, а на Неё. В каждом два светлых проёма окна и профиль женщины за книгой. Услышал стон и опустил глаза: в полупрозрачной груди перед ним рывками вращался Огненный Круг. Багровая дымная тень шипами сжимает, душит его... Две маленькие женщины в глубоких синих глазах перелистнули страницу... Фанатик улыбнулся:

— Да. Она прекрасна как Дарующий-Силы...

Произнося это, он отмахнулся от тени, от багрового дыма, мешавшего смотреть, неуместного в благословенном, тихом видении... И разомкнул злую тень!.. Что-то щёлкнуло в ней, забилось, застучало, лопнуло с пронзительным диким криком. "И сила, сила Впечатлений..."

От резкого крика Фанатик очнулся, сел, распахнул глаза. Напротив, горькой реальностью покачивалось бледное лицо Монстра. Они почти соприкасались лбами, вцепившись в плечи друг другу. Монстр откинул голову, убрал когти и выдохнул со свистом:

— Ну что ж... Про ловушку все знали, а ты больше других?.. Или только что догадался?

— О чём ты? Небо и море! Трудно дважды готовиться к смерти, пойми!.. Я видел всё, что хотел, теперь, чем скорее, тем лучше...

Обычное зрение медленно возвращалось к нему, неохотно, как сам он в реальность. Растерянные лица изгнанников. Монстр, переводящий взгляд с него на них... «Что случилось? Что вообще произошло?»

— Тень? — Фанатик обратился к изгнанникам, молчащим как рыбы. — Ловушка Изумруда? Я не знал. А хоть бы и знал, не заставляй меня ждать, Чудовище.

Монстр просипел:

— Плохая примета в Великом Море второй раз нападать. Океан велик, не получилось, уплывай. Знал или не знал, ты передумал — и я передумал. Не знал, ну-ну... Ты хоть понял, что сломал то, что невозможно сломать?.. Ладно, лжецы, идите, взгляните наружу!..

Послушно, робко изгнанники проследовали за Архитектором к парадной лестнице. От земли до неба перед ней дрожали ряды смерчей, как занесенная для удара рука. Рука Сократа. Они накренились, выли. Они были страшны. Фанатику происходящее казалось сном. Остальным — кошмарным сном. Змей кивнул наружу:

— Что скажешь? Не будь меня в живых, сейчас вихри гуляли бы по руинам, по вашим телам. Ты один догадался?

— Что?..

— Ничего! Так или иначе, ты сделал верный шаг! Олеандр!..

Повинуясь, тот встал рядом с Фанатиком, и безо всякого предупреждения тени пола разверзлись под их ногами.

Монстр вознёсся над людьми. Ударил о плиты, так, что брызнули тени, чиркнул по лицам хвостом, со стремительностью ветерка, ледяным дыханием смерти.

— Год прошёл! — зарычал он. — Год минул, лжецы! Кто же вернёт мне одолженное?! Кто? Я не выбираю...

Он хрипло рассмеялся, глядя на них сверху вниз, из-под бледных век:

— Сыграем в прятки! Вся башня ваша, до туч! Бегите и прячьтесь, лжецы!

Отвернулся, на уходящие смерчи глядя.

— Небо и море! — воскликнул кто-то.

Изгнанники брызнули врассыпную. Монстр подождал, наклонился, свиваясь в кольца, провёл когтями по верхней ступени, и в башне сделалось почти совсем темно. Мутно-синие глаза его светились сквозь прикрытые веки. Обернулся. Гром стоял перед ним, скрестив руки на груди. А в уголке, за статуей грифона, сжавшись в комочек, сидел Амиго. Монстр засмеялся, не сразу заметив второго, просипел Грому:

— Ты особенный? Но смотри, обе тактики хороши!..

И двумя ударами хвоста о плиты заставил их провалиться в подпол, в фиолетовый плен.

Перед Архитектором запутанное, величественное, тёмное его собственное творение скрывало восьмерых прячущихся, бегущих. "Лжецы, лжецы... — сипел он, неторопливо уползая, зачем спешить. — Первый зал вряд ли... Второй зал?.. Лжецы и глупцы..." Коридор ко внутреннему двору. На пороге валяется бархатное, пронизанное тенями, с золотой оторочкой, скинутое кем-то одеяние. "Какая восхитительная наивность..." Зигзагами взвился он, исчезая во мраке, по отвесной стене.

Глава 6.

Глава 6.

Вокруг подёрнутых дымкой сизых виноградных гроздьев, овальных подносов, катавших пушистые персики, когда от горки оставалось несколько штук, широких пиал и высоких тонких бокалов с водой связных Впечатлений полулежа, коротали вечер изгнанники, Змей возвышался среди них. Всё как всегда. Они пировали. Они обсуждали тонкие ароматы, эпохи, их достоинства, их изъяны… Много узнали за последнее время! Своей рукой Змей протягивал чашу тому или другому, порой, как аргумент в споре: посмотри сам.

Мурена вошла в зал. Остановилась. Пересчитала. Шепча имена, взглядом прошлась по лицам. Все. Все, и на тех же местах... Кроме Лауры.

"Ещё раз… Римлянин. Амиго в плаще атласного шёлка, настолько широком, словно хочет спрятаться в нём весь, или уплыть по волнам складок. Соль. Горизонт. Фанатик сидит отдельно. Отчего так сверкают камни и на серебре резьба? Откуда исходит свет?.. Олеандр стоит между Ауреолом и Крезом. Крез, счастлив ли ты среди такой роскоши, первейший коллекционер? Ара, беспечный, перебирает на блюде плоды. Буран. Зарок, проведший всю жизнь в небе, как тебе здесь? Вспоминаешь ли хищницу не найденную свою? Гром, отрешённый. Нету Лауры. Цепь с янтарём блестит на груди у чудовища. Тяжёлая, как корабельный канат, витая. И янтарная в золоте капля... Не так дрожат когтястые лапы, приоткрылись глаза. Нет Лауры". Мурена пошатнулась и вышла из зала.