Изгнанники. - страница 26
В следующий раз, приоткрыв глаза, Мурена увидела беседующими своего Чёрного Дракона и дроида, прячущихся, отступивших в тень. Дракон косился на неё, указывал носом и шипел что-то. Дроид высокий, надменный не смотрел вовсе, повернувшись спиной. "2-1 дроид, — подумала Мурена, — странно, они недолюбливают друг друга…" Дроид играл, выпуская из ладони луч в облачные миры, переводил на темноту стены и рисовал им узоры.
— Куда подтолкнуть? — возражал дроид дракону.
Дракон шипел, не расслышать что.
— Нет, — отвечал дроид, — узнать я не могу. И ты не можешь тоже.
Дракон шипел.
— Да, — говорил дроид, — это могу, толкнуть в спину. Но только это. Пусть выберет сначала. Сама.
Надменный дроид обернулся к Мурене, встретился с ней взглядом, усмехнулся и исчез. Дракон улёгся на землю и в землю уставился. Мурена засыпала снова.
Свет разлился перед закрытыми веками. "Что это? Неужели дракон вытащил меня из пещеры, зачем?" Не похоже, слишком яркий свет. "Бест, это ты? Ты выменял фонарик?" Он давно хотел фонарик, Впечатление о нём имел, а самого не имел. Мурена открыла глаза. "Бест?.."
Прямо перед ней сияло совершенно другое лицо, излучающее силу и умиротворённое одновременно. Царь-на-Троне... Воплощённое совершенство.
Несмотря на свою авантюрную жизнь, ловкая и везучая, Мурена видела его только раз, юной изгнанницей, запутавшись в водорослях, пропадая в Великом Море. С тех пор никогда. "Какое красивое лицо... Какое поразительно красивое лицо!.." Взгляд Дарующего-Силы, Коронованного, Царя-на-Троне снисходительный и сосредоточенный, как будто, да так оно и есть, на всём белом свете кроме неё, Мурены, для него не существует даже пылинки бытия. Дроид спасения. Безукоризненная, покоряющая красота. Одна складка сосредоточенности между бровей. И вдохнув его беспредельную силу, она поняла всё разом: Невзошедший может быть только в Морском Гиганте, никак иначе! А, главное — он жив, он существует!
Видение дроида исчезло. Великолепно! Она уходит в Великое Море! В самую глубину. К хищникам и теням. Великолепно! "Всё остальное — дело техники. И удачи. Я ухожу. Бест, ты и в этом оказался прав, я ухожу в море! И насчёт моих шансов тоже... Какое красивое лицо! По крайней мере, ещё один раз в жизни я увижу нечто прекрасное. И скорее там, чем здесь…"
После своего ностальгического купания, в расстроенных чувствах, Бест перепоручил-таки Селену ей. Сама, будучи бродяжкой, Мурена не повела девушку обратно в пещеры, брезгуя новым скандалом, а кочевала с ней на драконах в бездонности неба, порой на земле, среди своих личных тайников. Селена с поразительным упрямством избегала новых Впечатлений, довольствуясь минимумом, утоляя жажду из хаоса мелководья или лёгких дождей, сразу запивала их Чистой Водой забвения и никогда не пересказывала. Так что, сначала говорила одна Мурена, рассказывала про изгнанническую их жизнь, но наткнувшись на полное, несомненное безразличие, замолчала тоже. Однако они не поссорились и не разлетелись в разные стороны. Им нравилось кочевать вместе, спускаться к морю, нырять. У Мурены был опыт, у Селены нюх на опасность, не на опасность даже, а на чужое присутствие. И потрясающая личная история, рассказанная ровно до половины, до момента утраты, которая задела Мурену своей красотой, какой-то незнакомой ей сдержанной страстью.
Приняв окончательное решение, Мурена вспомнила вдруг о редком свойстве своей подруги: быть совершенно чистой, не только от накопленных впечатлений, но и от памяти о них. Свойство равнозначное огромной силе в глубинах Великого Моря. Вспомнила и получила ощутимый укол совести. "Не использовать новеньких". "Ах, Бест, ты прав. Конечно, ты прав, как всегда". И такие отмазы, типа: какая он новенькая?.. И когда новенький перестаёт быть таковым?.. Они не катили. "А сколько ты успела передать ей, — спросила совесть голосом Беста, — общих, всей группой накопленных знаний? Сколько ты проявила терпения?" "Я расскажу, я по правде всё расскажу, куда зову её. Да и как иначе?" Почему-то она знала сразу, заранее, что Селена согласится. И та согласилась, без размышлений.
— Во-первых, — загибала пальцы Мурена, — я предлагаю тебе очень опасную прогулку. Во-вторых, я нарушаю конвенцию...
Селена понятливо и согласно опускала веки. В отличие от Индиго, незнакомые слова её не интересовали. Нарушаешь, так нарушаешь. Конвенцию, так конвенцию. Теперь, после своего кризиса, Мурена куда лучше понимала многообразие чужих душевных состояний и бросила приставать с уточняющими: ясно?
— В-третьих, нам надо потренироваться. Пару дней на мелководье. Как общаться, понимать друг друга, и вообще.
— Не надо, — ответила Селена.
— Правда? С тобой разговаривать, как с дроидом!
— Потренируемся в дороге. Подозреваю, на глубине всё иначе. И проще.
А уж что Мурена не любила, это ждать. В дороге, так в дороге.
— Используем течение, в котором догнали тебя, с водоворотом, — предложила Мурена, — теперь спрыгнем поближе к нему. Чтобы близко к поверхности, среди хищной мелюзги-теней долго не плыть. Лучше уж сразу!
Селена кивнула. Темнеющее небо над ними между размытыми пятнами облаков источало необычайный зеленоватый свет. Он окрасил белые драконьи тела и отражался от них. Зловеще. "С Бестом не попрощалась... Мурена, ты поганка. Неблагодарная. Ладно, постараюсь вернуться живой. В знак раскаянья..."
— Здесь, — Мурена вгляделась в морские волны, поменявшие цвет. — Готова? Прыгаем!
Они одинаково взмахнули руками, как крыльями, и ушли под воду.
Селена, чистый изгнанник, невольная хищница, под водой оказалась невидима почти. Она плыла вперёд только ногами, раскинув руки свободно, обнимаясь с океаном. Хаос Свободных Впечатлений беспрепятственно входил в её тело и выходил, оставляя то бирюзовый, то золотистый длинный шлейф, подобный всполохам северного сияния. Чьи-то круглые, вращающиеся глаза воззрились на этот шлейф из глубины, но не заметили его хозяйку.
