Изгнанники. - страница 56
— Нет. Яблони да, целиком.
— Они забавные. Я на самом деле, скомпоновала мир иначе. У тебя были сезоны секторами, а у меня — кругами от дома. Сначала весна, налево похолоднее, направо май. Дальше лето, основная часть — одно только лето, без облаков, надоели. Речка петляет, немного песчаных обрывов, водопадик, луга такие... уходят... уходят под ясным небом, побывай в них ночью, подойди к осени вплотную, там звёзды... Если не дроид, забудешь в какой стороне дом. Дальше осень. И в ней настоящий, человеческий сад. Плодовые деревья. Он не большой. А дальше уже предгорья со снегом и зима. Туда нельзя зайти, только до первого снега. Область семейства Там, тёплого семейства, парадокс, там — зима.
Бест слушал, кивал, обнявшись, они проходили весну и лето, надолго задержались у речки, смотреть на водоворотики в течении гладкой, небыстрой воды, вдыхали от единственной дороги запах полыни, нагретой солнцем земли, сидели на обочине, под дубом с огромной кроной... Незаметно вошли они в осень, в сад, прошли его навстречу прохладному, новому ветру и остановились, увидев заснеженные предгорья. Мурена сорвала тёмно-красное яблоко с ветки, склонившейся низко.
— Попробуй. Как сладкая вода. Помнишь, с кусочками сахара?
Бест хрустнул яблоком:
— Лучше. Не находил такого Впечатления.
— Люди зависели от этого, как мы от воды. Впрочем, от воды они тоже зависели. И от Впечатлений. Своих, настоящих.
— Ты ударилась в историю? Снова влияние Амаранта?
— Угу, не всё в море плавать.
— А что это там, вдалеке? — Бест отодвинул не облетевшие ещё ветки. — Мой красный клёник! Среди белых предгорий...
— Да. Я помню, ты оставил его у входа...
— Не надо у входа! Так лучше... Так очень красиво.
Глава 14.
Глава 14.
Сухой сезон закончился. Дни стали корче, туманы начали вновь наползать вечерами из Великого Моря. Изгнанники, кочевавшие в недолгое безопасное время между туч и своих тайников, ночами стали возвращаться в пещеры. Народу прибыло. Пришлось расширять вход в маленькую пещерку, служившую прежде складом топлива и дешёвых чашек. Новости знали не все, и узнавали их от разных людей в разном свете. Раскол образовался исподволь, рос и проявлялся. Их ещё объединяли стены, но уже возникла никем не занимаемая, нейтральная полоса на земле овальной большой пещеры. С одной стороны, в глубине налево высился Изумруд чёрной скалой, Селена рядом, Амарант, Борей, Ксандр и его приятели, все грязные, увлечённые делом: пытались плавить металлы в огне и что-то вроде кирпичей тоже пытались делать, вокруг основная часть людей, не покидавших надолго пещеры. Справа, ближе ко входу сидели коллекционеры, в добротной, зачастую экстравагантной одежде, с ними те, из недавно вернувшихся, кому их позиция оказалась ближе. Позиция же была такова: "Среди изгнанников хищников нет!" И быть не может.
Позиция понятная. До сего момента единственными всем известными исключениями были хищные хозяева, потерявшие свои миры, когда их превратили в открытые рынки, а они вернулись на эти рынки, вернулись... куда им идти? Шатёр не защищает от тени, но до Центрального Рынка туманы вообще не доходят, не защищает от человека, он не закрывается от покупателя, и от группы людей. Они ночевали в шатрах. Если ночью пройти по опустевшим рядам, где продолжают маревом выситься тенты и светятся в них пирамидки подставок, значит что-то совсем дешёвое оставлено, или поставлен отказ до утра, или это владения хищного изгнанника, и если последняя версия верна, утром его здесь не будет, на всякий случай, хищник его перенесёт. Самые несчастные, самые опасные, поднимавшие множество шатров для торга, прячущие в тайниках сокровища, прежде уносимые в Собственный Мир. Они не имели защиты, кроме скорости и маскировки, не знали меры и не гнушались, кроме лжи, насилием. Хуже всего когда, редко бывало, действовали сообща. Опасались, брезговали ими даже хищные хозяева. Разумеется, они никогда не приближались к пещерной группе.
А тут сразу двое! Совсем другие, но они хищники! Селена наотрез отказалась делать свою историю общим достоянием, что не прибавило ей популярности. Мурена настаивать не могла. Изумруд... Морское Чудовище, общий враг ещё пару месяцев назад! Создающий тени, непостижимый. Те два коллекционера пропали из-за подобного ему, атакованные тенями. А то, что он и вернул третьего из пропавших, фактически чудом... Спасибо, конечно, но дальше мы сами... — без тебя. Роль сыграло и то, что трудно так сразу принять за своего чёрную гору нечеловеческой силы в полтора раза выше ростом.
Фанатик, страстный коллекционер древних изображений, юноша с резкими движениями, нетипичной для пролудроидов манерой поднимать одну бровь, улыбаться только уголками рта, сел рядом с Изумрудом, он по одну, Селена по другую руку, справа. Фанатик уселся с прямой спиной, мрачный, взглянул на коллекционеров и бросил им без предисловия:
— Я его видел. И я его достану. А всё остальное потом.
Гром усмехнулся:
— Ну что ж, если это главное, то ты правильно выбрал место. Мы в Великое Море так глубоко не ныряем.
Изумруд не обратил никакого внимания на их слова. Он держал в руках конвенцию Беста, крутя так и сяк, обратился к Амаранту, и тот прочёл её, проводя пальцем по строчкам. Изумруд кивал на каждую и повторил сказанное раньше:
— Необычайный. Незаурядный человек.
Вошёл Индиго, на фоне напряжения царившего в группе, перед его свежим взглядом, сходство Изумруда и Беста неожиданно бросилось в глаза. Их роднила безыскусность, доходящая до безмятежности. Чёрный великан, как дитя и древний хищник, выживший в Великом Море, где другими величинами измеряются скорость и силы, где разговоры не в чести, а можно и вовсе без них, был непосредственен и прост. Рознило их то, что Бест был от природы тактичен, склонен сглаживать углы, особенно в личном общении, которые Изумруд попросту не замечал. Индиго сел к коллекционерам. А новый лидер, не нуждавшийся в пристанище на ночь, оказывается, собирался уходить...
