Изгнанники. - страница 64
Один зачерпывал, трогал воду:
— Зелёное!
Другой ему:
— Много...
Третий:
— Во все стороны, и не кончается.
Они не знали слов "луг" и "трава". Римлянин был не прав, вообще-то, оставив их одних, но в пещерах, предоставленные самим себе, оставались ещё шестеро подопечных. Не может он всё время водить их за собой гуськом?! И что опасного на побережьях внутренних озёр?
Похоже, судьбой изначально заложено, став изгнанником, кому кем быть: тоскующим по утрате, исследователем, влюблённым в артефакты коллекционером или простым небесным бродяжкой. Двое из этой троицы, кареглазые, крепкие и складные, едва отойдя от дурного забытья отравившей их тени, сразу потянулись к коллекционерам, разглядывали их одежду, вещички, удивлялись, радовались каждому маленькому подарку. А третий... Маленький, белобрысый, с чеканными, волевыми чертами лица... Тронув в свою очередь на Общей Встрече ради Слов воду связного Впечатления, пока зал перечислял, пересказывал вслух Впечатления большого древнего города, сказал вдруг:
— Не то.
— Откуда знаешь? — спросили его. — Нам виднее.
— Не то, что мне надо, — ответил он.
— Что же тебе надо? — спросил Амарант, председательствовавший тогда.
— Мне надо понять себя.
Амарант открыл рот от изумления, и в восхищении переглянулся с Римлянином, по старой привычке, забыв на мгновенье вражду. Рассмеялся:
— Сократ! — сказал он. — Ты будешь Сократ. Но таких Впечатлений у нас не имеется, увы.
Маленький Сократ и заметил первым из троих дневной свет, пробивавшийся в обсидиановую черноту подземелий с поверхности разорённого Центрального Рынка. Бесстрашный, любознательный, он поднялся по неровным природным ступеням и выглянул наружу.
Спиной к нему сидела, словно на коленях, на свёрнутом змеином хвосте, высокая, худая, громадная, человеческая в остальном, фигура. С выступающим хребтом, поднятыми плечами, втянутой в них головой. Существо хватало руками землю, царапало её, перебирало, разглядывало в ладонях, близко поднося к лицу, и скулило. Нет, оно рыдало, не открывая рта. Прерываясь на невнятные причитания. Монстр переползал с места на место и царапал, царапал землю, искал, а не найдя, озирался тревожно, каждый раз, как первый, оглядывал облачное небо и кричал, звал, выл, царапал землю снова.
Сократ не имел понятия о мирах, превращённых в рынки, потерях, честных и нечестных обменах, хищниках, изуродованных созданием теней и всепобеждающей морской водой, о рынке, стоявшем тысячелетиями на этом самом месте до последней атаки, ни о чём. Он с интересом, без сочувствия и брезгливости, без страха, разглядывал ползающую фигуру, обратил внимание на пальцы. Перед ним был не человек... Руки впивались в землю со страшной силой, раздавливая с хрустом камни, кремни... На широких, грязных кистях рук — по три раздвоенных пальца с загнутыми острыми когтями. Как интересно! Сократ встал в полный рост и шагнул по направлению к Монстру.
Двое его спутников тоже вышли на свет. Но они огляделись вокруг для начала, и увидели то, что он до сих пор не заметил. Они находились в кольце белёсых живых стен, спиралью, как минутная стрелка, медленно, но доступно глазу растущих ввысь. Словно крепостные стены, сложенные из обтёсанных камней, эти были сложены из квадратных теней, дрожащих, безголовых, сцепившихся четырьмя углами, и с закрытым глазом в центре тела, вращавшимся под тонким веком. Большими снарядами две винторогие тени пробили стены крепости, прорвались и упали внутри. Четырёхлапые тени-камни стекли вниз от места пробоин, остальные сомкнулись, не нарушив порядка, перераспределяясь до самого верха. Монстр дотянулся, разорвал, скомкал и выпил одну винторогую тень. А вторая, уворачиваясь от его когтей, вытягиваясь, сама заползла по руке и скользнула в рот.
Один из юношей ойкнул, глядя на это, шикнул Сократу, махнул ему: "Обратно... Уходим!.." Тихонько шикнул. Но Монстр поднялся, вытянулся за миг, разворачиваясь на змеином хвосте, покачиваясь, встал перед ними.
— Гости... — просипел он. — Дома ещё нет, а гости уже есть...
Его глаза, полуприкрытые, синеватые, мутные, смотрели мимо Сократа, но он этого не знал. Да если б и знал, он не умел бояться. Двое других, вихрем, одним прыжком скрылись в подземельях. Они бежали! Стены опять прорвала бомбардировка. На сей раз полтора десятка винторогих теней упали на землю рогами к Сократу и начали, впиваясь шипами хвостов в землю, стремительно подползать...
— Не жрать! — хрипло, оглушительно зарычал на них Монстр. — Не вижу, ни черта не вижу... Не трогать!
Тени остановились. Монстр протянул руку, спрашивая, утверждая:
— Гость?.. Ты мой первый гость.
— А ты кто? — спросил Сократ, недоверчиво разглядывая когти.
— А я Архитектор.
— Монстр обернулся на звук, через стену медленно спланировал безмерной величины скат, с таким же острым витым рогом. От стены отвалился кусок и стал белёсым озером слизи. Скат приземлился в него и встал вертикально, как человек, вместо головы и носа второй рог или жало.
— Долго! — просипел Монстр. — Очень! Здесь брешь в земле. Где? Я не вижу. Закрыть её! Закрыть!
Когда двое беглецов, выбрались из подземелий, прибежали в пещеры, они выскочили навстречу Римлянину, ведшему с Изумрудом долгий спор о выгодах личных и коллективных тактик спасения. Иначе потеря третьего могла быстро и не обнаружиться, опомнившись, устыдясь, они могли бы и сами вернуться за ним. Но этого не случилось. Они выскочили бледные и вдвоём...
— Поссорились, потерялись? — спросил Римлянин сходу. — Вас было трое, где Сократ?
