Изгнанники. - страница 63
Мурена прекрасно понимала. Если бы сам торговец мог проворачивать такое!.. А оказывая подобную услугу, завсегдатаи компрометировали себя. Без опаски к ним зашёл бы лишь новичок на рынке. Новичков мало, хищников много, все всех знают. Проблема. В случае Селены, не это была основная цель...
— Я так и сделала. Зачем, что делаю, это не волновало тогда. Вошёл мальчик, заглянул, увидел меня одну, и без опаски прошёл дальше. У него был отрез ткани, неважнецкой, но сказано было соглашаться не любой обмен... Мне так жаль, Мурена!.. Так бесконечно жаль!.. Без труда удалось. Статуэтка коня упала. Из-под купола хищник перехватил юношу за запястье. И прямо вихрем взлетел вместе с ним! Мой Чёрный Дракон проявился немедленно, снаружи. Последний раз я увидела его через вуаль шатра. И рассыпался огоньками дроидов. Быстро рассыпался, а они медленно растаяли, поднимаясь в небо... передо мной. Судя по всему, моё лицо в этот момент он, мой... друг, тоже наблюдал. Потому что, вернувшись, сказал: "Полетели за твоим дроидом, ты видела, он ушёл в облачный мир". Смешно, да?
— Очень. Ничего отвратительней я не слышала за всю свою жизнь.
— И мы полетели... Не сразу, когда я пришла в себя настолько, чтобы вспомнить, как призывают Белого Дракона. В последний полёт. До сих пор интересно, что он получил за меня, за моего утерянного дроида. А за саму меня, что ему обещали? Канделябр какой-нибудь… Отчего прямо на рынке не продал? Легче лёгкого было.
— Есть такое поверье: если гость по доброй воле, свободно входит, а хозяин не хищник ещё, но хочет им стать... хочет стать, забавно, да… Первую жертву он может превратить в "живой артефакт", движущийся, лишённый Огненного Круга, в животное или птицу... Либо это выдумки, либо огромная редкость. Индиго уверяет, что видел такое на входе. Так что, он сделал бы дорогой канделябр. А Лелий?
— Мы встретили его уже на драконах, в небе. Он догнал нас. Думаю, видел тоже всё, что я натворила.
— Они дрались?
— Лелий? Нет... Ты можешь это представить?
— Нет, — согласилась Мурена и улыбнулась. — Даже на миг вспомнить его лицо, имя, и то уже теплей на сердце. Особенно после такого рассказа... Но как же тогда? Он выкупил тебя?
— Не-а...
Селена задумалась, вспоминая, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами.
— Лелий подлетел не к нему, а ко мне, словно того и не было в помине. Взял моего дракона за гриву, погладил его и позвал меня за собой. Ничего больше не сделал. "Он лжёт". Сказал только это. И тот ничем, ни одним движением не посмел спорить. Молча, смотрел, как мы улетаем.
— Да... Лелий, огромное твоё везение. А в остальном... Быть изгнанником и хищницей одновременно, самое жалкое положение из всех.
— Знаю, Мурена. Что ж, в слабости, в трусости, в глупости и беспечности, кто виноват, сам или не сам?
— О, у Беста спрошу при случае, интересно, что он ответит.
Глава 16.
Глава 16.
Трое из девяти спасённых Бестом были долечены Изумрудом после основной процедуры, сделавшей всех вменяемыми для начала. Он использовал универсальное противоядие, тень-багор из Впечатлений, связанных с четырьмя состояниями существующего, живого и шире — материального: полёт и покой, слияние и разрывающая ярость. Какой тенью объединишь их, поставив в центре, таков и будет результат, функция, суть её. В данном случае, Впечатление нюхающей и намертво вцепляющейся собаки. Багор имел способность зачерпнуть, держать в себе Чистую Воду забвения, гонять по внутренним Впечатлениям, таящим при этом слоями.
Более позднее исцеление и вхождение в общество изгнанников сблизило этих троих. В результате приключившихся несчастий и манипуляций они не имели ни Впечатлений, накопленных для воплощения в Собственном мире, ни памяти о них, не знали когда, каким образом потеряли Чёрных Драконов. Словарный запас исчерпывался освоенным в течение последней Общей Встречи. Из положительного, они обладали энергией и оптимизмом юности, толкавшими к жадному познанию, выздоровление позволило этим качествам раскрыться немедленно. Плюс непредвзятость: ни тоски по утраченным, незавершённым мирам, ни опаски перед неведомыми угрозами нового для них положения. Они учились говорить, обращаясь к любому, кто согласен был уделить им время. В конце концов, ко всеобщему удовольствию, пасти их маленькое стадо, из всех девятерых, согласился Римлянин, давнишний приятель Амаранта, разделявший его интерес к историческим книжным артефактам, и давнишний же недруг в результате затянувшегося спора, предмет которого остался известен только им самим. Радикальная ссора, до полного неразговаривания друг с другом, не помешала общению с группой. Оба бывали полезными консультантами Бесту, лишь бы не в одном времени и месте.
Римлянин и был вместе с этими тремя новичками, гулявшими на побережьях внутренних подземных озёр, уходя всё дальше, ближе к выходу на поверхность возле Центрального Рынка. Они играли и учились. Туман дроидов стелился по воде разноцветными змейками, освещая её глянец и заглядывая искорками в чистую чёрную глубину. Глиняной чашкой они зачёрпывали воду совсем по чуть-чуть, воду забвения с лёгкой примесью морской воды, поочерёдно опускали в неё пальцы, угадывали, пытались назвать, потом Римлянин говорил им, если имелись понятия, чтобы выразить Свободное Впечатление, короткое, как вспышка. Новички повторяли за ним и вглядывались снова. Однако ж, он не подписывался проводить с ними все дни напролёт. Оставшись втроём, без присмотра, не тяготящиеся растущей угрозой там, наверху, очевидной для старших, они продолжали играть, перекидываться подходящими словами.
