Изгнанники. - страница 71

— Оставь его при себе!

— Мираж! И ты оставь своё при себе, — вспылила Мурена, — снаружи!

— Нет! — голос Изумруда перекрыл все голоса в пещере. — "Не изгонять никого без особых причин..." Я помню. И уважаю конвенцию этого человека. Я хозяин, а ты изгнанник. Ты остаёшься, а я ухожу.

И быстро направился к выходу. Никто не проронил ни слова, когда Мираж, всё-таки остановил его:

— Хищник!.. И я уважаю Беста. Чучело правду сказало, что-то меняется, мир изменился. Но я не понимаю, зачем надо было... Позволь мне поговорить с тобой!

Многие вздохнули облегчённо. Так относительный покой вернулся в пещеры.

Мурена вышла на верхнюю террасу в тот момент, когда Изумруд и Мираж стояли друг напротив друга на порядочном расстоянии с хлыстами в руках, а тот, что в руке у Изумруда описывал широкий круг над его головой.

— Вы чего?! Снова?

Хлыст небыстрым, показательным движением ушёл Миражу по ногам, тот перепрыгнул и кувырком откатился в сторону. Довольный, как будто сражение выиграл, или войну.

— Не-а, — Ответил Изумруд, — тренирую. Со мной можно, я его не трону, а он меня не достанет.

— Ну, это мы ещё посмотрим!

Мираж одним движением вскочил на ноги и боком, по-кошачьи мягко стал обходить Изумруда, собрав хлыст в руке. Изумруд не повернулся и не оборачивался, только голову наклонил.

— Ну что ж, — сказала Мурена, наблюдая их довольные ухмылки, — если это ваш способ мириться...

— Точно! Он самый! — отреагировал Изумруд, вырывая летящий на него хлыст из руки изгнанника. — Не всё сразу, но уже лучше. И побрякушки сними, они тебе мешают.

— Уже снял!

— Глупец, тут жизнь, а тут одна серебряная удавка.

— На себя посмотри!

Изумруд посмотрел. Он выглядел как обычно, во многих бусах, браслетах на руках, на запястьях, на щиколотках, в поясных украшениях, сделанных Селеной. Большинство тени-амулеты и сосуды для теней. Но не стал объясняться.

— А что, пожалуй, я сниму!

Бусы из раковин широким перламутровым, почти правильным кругом взмыли в небо, Изумруд прыгнул за ними, огромной грозовой тучей, поймал над головой Миража, припавшего от неожиданности к земле. Спустя три секунды он был уже накрепко ими связан.

— Ну что? — спросил Изумруд. — Учимся приёму "Бусы любимой" или продолжаем с хлыстами?

— Проклятие, отпусти!

— Не выступай!

Мурену взяла зависть. И тоска. По Бесту, по миру Беста.

"Переговоры это, конечно, хорошо..." — думал Изумруд, проводя день за обучением изгнанников. Проникнутые своевольной, кусачей и лёгкой водой Свободных Впечатлений, бичи, и правда, стали для них, как часть тела, как для Чёрного Дракона его сильный хвост. Но ведь, что касается любого ремесла, тренировать надо и остальное: ум и тело, характер, если угодно. Кому тренировать, а кому и менять. Со скоростью, тактикой, с готовностью добивать, а не останавливаться при первом попадании, со всем этим была беда. Кто из них дрался прежде, да и просто бывал в Великом Море? Коллекционеры — за цацками на мелководье, нырнул-вынырнул. А что схватил, битое стекло или артефакт, вынесенный прибоем? Разглядывали уже на драконьей спине, разумно. Мурена ещё. Но и она не разбивала, нечем, и силы нет, разбирала слабые, не ядовитые тени, на тени же, а чаще убегала от них. Возможность переделать, самой слепить она только предполагала, была на верном пути, но не хватило знаний. Хотя, порыв ещё важней, часто бывает так, что упавший в море создаёт свою первую тень рефлекторно, интуитивно, от отчаянья. Иногда из атаковавших его, он создаёт присущую тень и делает первый шаг к неизбежному — полному преображению человеческого обличья в тело Морского Чудовища, и в его же ум... "Переговоры это здорово, очень увлекательно, Бест. Но время идёт. Я же не собираюсь изучать чудовище, разбирать, собирать его... При других обстоятельствах, клянусь, я провёл бы за беседой с этим уродом целые сутки и удовлетворил твоё любопытство сполна. Но позаботиться об изгнанниках, это я обещал тебе прямо, так что... Завтра. Более-менее они смогут защищаться теперь от бегающего по земле... А я закончу основную историю, Бест". Он запрокинул голову в тяжёлые, ставшие беспросветными, грязно-серые тучи, идущие к центру материка. "Наскучило это зрелище..." Белели в сумраке завалы каменных деревьев. "Они ещё пригодятся, когда начнёт разбегаться морская мелюзга, неуправляемая совершенно. А хорошо бы поджечь сейчас! Разом!.. Когда это я полюбил огонь?.." Резкие хлопки бичей доносились из-за деревьев. Сонни-сан вышел оттуда, кнут вился над его головой кольцом. Свободной рукой он подбросил невидимое что-то и поймал этим кольцом. Он был в последнее время, сильно отличаясь от других и себя прежнего, почти весел.

— Вижу, у тебя есть опыт. Откуда?

— До утраты ещё.

— Это как?

— Мой дроид был близок семейству Дом, но не Дом, а Крепость. И в Собственном Мире я сделал их не одну! На том и погорел... Увлёкся. Поверил, что они — крепости. Но реальной была только одна — входная рама Собственного Мира, — Сонни помрачнел. — Но ложь проходит и сквозь неё... А, что об этом!.. Селена может тебе пересказать.

— Болтали за шашками?

— Играли на вопрос. Когда проигрывал, отвечал.

— Так не сказал бы? Ты скрытный?

— Смысл? Кому оно надо... Все уже, что могли, потеряли.

Они помолчали. Сонни играл с бичом, заставлял ожившей змеёй бросаться вправо и влево одинаковыми короткими ударами. С удовольствием. Любуясь.

— Спасибо за игрушку, Изумруд... Такой у меня не было. Хочешь я тебя удивлю? Подобного оружия я не имел, но у меня есть другое, о котором ты не подозреваешь.

— Я несколько тысячелетий не удивлялся по большому счёту. Получится ли это у тебя?