Изгнанники. - страница 78
— В чём твой интерес, если он говорит правду? — обратился Фанатик к Монстру. — Не понимаю.
Тот скользил вокруг, шумя чешуёй хвоста, остановился:
— Ты смотришь на неё, я смотрю сквозь тебя.
— Всё равно не понимаю.
— Сложно? Никто не бездонен, знаешь ли... Никто. И не я... А когда их много там, внутри, — он ударил себя лапой в грудь, — снаружи глаза смотреть уже не хотят. А надо. Иногда. И тело... Тело из теней, оно не нуждается в пище, в питье связных Впечатлений... Как морская вода, они только ранят… Всё равно. Я их хочу.
"Хвост, когти, глаза... Понял! Продолжая в том же духе, сможет ли чудовище и дальше жить хотя бы в таком, уродливом теле?.."
— Вот теперь я понял тебя, Чудовище моря! Ты хочешь сначала взглянуть, увидеть и выбрать. Убедиться, что там есть то, из-за чего стоит рисковать и слепнуть. И если да...
— ... то ты даже ничего не почувствуешь!..
Монстр нависал над ним, ироничный и злой, с бесконечной тоской в прикрытых, слезящихся глазах.
— Врать не буду, себя ты тоже уже не почувствуешь. Но, во-первых, я выберу очень не скоро, мне есть из чего выбирать. Во-вторых, ты успеешь понять, что зайти в древнее Впечатление, оно того стоит... Картина мне понравилась...
Резко свистнул бич, обвился... И, змея-змеёй, Монстр выскользнул из него, невредим.
— Стоп! — Фанатик вскинул руки. — Дроиды!.. Чудовище Моря, как это могло получиться?.. Где мой Чёрный Дракон?!
— У тебя в руке, полагаю... — просипел Монстр, неспешно подползая к нему. — И с нашей последней встречи проворнее он не стал. Вы все, изгнанники, совершили эту мену? Для чего?
"Дроиды ненавидят оружие... Ненавидят оружие! Неужели до такой степени?! А если он прав? А если отбросить бич, проявится ли телохранитель?" Пальцы Фанатика считали иначе, впились в рукоятку, а сам он не верил ни им, ни Монстру, ни себе самому. Он метался, секунды тянулись, каждая могла стать последней.
— Будь ты проклят совсем!
— Да? — Монстр нависал вновь над ним, не раненный, не уязвлённый. — Я? Вы сами отказываетесь от защитников, умно... Вы сами приходите к моим дверям... И что случилось? Глазки открылись, тени пригласили зайти. Не вежливо? Грубовато? Бывает. Я недавно создал их, начерно.
Фанатик сжал рукоятку бича до онемения в пальцах.
— Ещё попытка?
Они молчали, глядя один на царапающие когти, другой на бич. Внезапным, неуловимым, как ветер, движением правой руки, павшей на его на голову, Монстр пригвоздил Фанатика к полу. Дрожь пробежала от макушки до ступней и превратилась в неодолимую холодную тяжесть. Как в Великом Море, как тогда... Всё, что смог — не бросить оружие. Монстр поманил кого-то. С присвистом шипящая переливчатая тень в человеческий рост высотой опустилась, складывая в полёте над собой остроконечные жёлтые крылья. Тридакна. Ужас ночной. Тень-разбирающая-на-месте. Похожая на раковину тридакны, стоящую на боку. Створки адской двери. По острым краям вверх вниз пробегает мутный свет, иногда выбрасывая луч неожиданной яркости. В створках достаточно колючей морской воды, чтобы вырвать из тела Впечатления, прежде чем она медленно сомкнётся, останавливая Огненный Круг.
— Видишь? — просипел Монстр. — Всё, что есть в тебе, станет моим. Так или иначе. Но ты можешь согласиться, погулять в своих садах пока не отцвели.
— Никогда, — с огромным усилием прошептал Фанатик, — никому на суше не удавалось такое благодаря двум глоткам Свободных Впечатлений.
Монстр закивал, удовлетворённо:
— На суше — сухо, всё испаряется. А в море — мокро, всё растворяется. А у меня вон! Какое совершенство, золотая середина!
Одной лапой он развернул Фанатика за голову, чуть не оторвав её. Под навесом по закрученным спиралью восьми столбам сбегали крупные капли в маленькие чаши. Вровень с низкими бортиками плескалась как бы вода. Отбрасывала блики на мозаичный потолок с мозаичного дна, собирала обратно. Неслучайные, упорядоченные блики.
— Странная водичка? Это не вода, это тени. И хочешь знать, из каких Впечатлений? Лишь из тех, где была нерешительность. Сам сделал... Они отлично слипаются, мгновения колебаний, и чем их больше, тем они неразрывней, плотней. Ни улетучиться, ни разбежаться. Красивый узор? Мне не видно, но я знаю, что красивый. Мозаика — артефакт. А столбы снова тени, — задумчиво Монстр излагал, не лукавя, и вдруг безо всякого перехода. — Бросишь ты эту игрушку?!
Когти впились в руку, кнут выпал. Чёрный Дракон не проявился... "Не может быть!.. Я же не хищник, я не похитил мира, даже защищаясь, не остановил ни чей Огненный Круг! Почему?! Потому что единожды взял оружие?! Дроиды ненавидят оружие?.. Индиго, не ты ли говорил: дроиды ненавидят нас!.."
Сеть опустилась по следующему мановению уродливой лапы, зловещая, фиолетовая, излучая глухой, дурманящий свет. Монстр скользнул из-под нее и наконец-то убрал с головы лапу. Фанатик рухнул на плиты. Сеть окружила его мягким теплом полузабытья. Неожиданно... И повлекла сквозь стены. Видимое пропало. Тревога тоже, надежды вместе с ней. Остался голос, сиплый вкрадчивый голос: "Несчастные, нищие бродяжки... Я дам тебе время. Много. На размышления, ваши глупые сомнения нищих... Ты ещё увидишь, как остальные будут счастливы, которые согласятся. Которые с моей помощью войдут в свои сокровищницы, недоступные сады..."
Глава 21.
Глава 21.
Изгнанник, полудроид, чья жизнь длится тысячелетия, должен, хоть какую воду, но всё-таки пить иногда. У них оставалась Чистая Вода забвения, да морская, разведённая в ней. Воды связных Впечатлений не осталось ни у кого. Не все, как Мурена, привыкли к подобному состоянию, многих оно тяготило, пугало. Один раз Сонни-сан с двумя большими флягами, ни словом не предупредив, прорвался в Облачные Миры. Вернулся! Довольный, сияющий, c бичом в руке и катаной на поясе. Сказал: "Здесь веселее". Разве что ему... Видел Беста. Поговорил с ним на пороге. В мир заходить отказался, ностальгия, не стоит. Фляги они разделили по глотку. И опять началась жажда.
