Изгнанники. - страница 94
У одного из внутренних озёр обосновалась их маленькая группа. Оно изгибалось вокруг каменной площадки подковой или орешком кешью. Туман дроидов там был гуще, светлей, и в нём много ярких синих огоньков, больших, испускавших длинные лучи. Ингода все до одного синие огоньки собирались над головами, отражаясь, играя на поверхности блестящих чёрных сводов, а над водой кружились только белые и золотые. Когда такое случалось, синие огоньки переставали рисовать узоры в полёте, замедлялись, словно ища одинаковые расстояния между собой, но складывались не в ровную сетку, а в поникшие длинные нити, сложные созвездия, замирали в них... и просеивались разом, коротким ливнем, неощутимым и, всё-таки, благотворным. Изгнанники звали друг друга к озеру, примечая такой момент. Какая ни на есть, а радость. День за днём, бывшие страстные коллекционеры и простые небесные бродяжки проводили в этом лагере, лежбище на голых камнях и вспоминали лица, лица, лица... "Я не верю..." — звучало чаще всего. "Невозможно. Я в это не верю..." Но после Грома ни один не пришёл к ним с поверхности.
Амарант читал вслух. Сколько мог. Его просили снова и снова. Римлянин не подменял его в этом утешающем занятии. Будучи косвенно виноват в появлении вот такого, каким он стал, Сократа, потеряв остальных подопечных в дьявольском снегу и там же девушку, изгнанницу, близкую ему с первых дней утраты, он дни напролёт проводил, молча глядя в чёрное озеро под ленточками тумана.
Было бы здорово, составь Амарант свою библиотеку из волшебных сказок со счастливым концом или из пособий по борьбе с тенями... Но таковых не имелось. Восходящие для своих облачных миров воплощали на основе Впечатления просто артефакт-книгу, любую, для красоты, шика, ради бумажных листов. Когда надоедала, без сожаления и не дорого меняли на рынках. Из сказок нашлась одна, страшная какая-то. Амарант читал им всё подряд, любимую свою историю, технические описания древних механизмов, полные никому не ведомых слов, честно подробно читал их по слогам, а чем не занятие? Имелась ещё книга, особенная для него, художественная, выдумка чья-то, но историческая, вместе с тем. Сквозь века проходил один вымышленный персонаж. На этой-то книге и дала трещину их с Римлянином дружба. Если верить автору, получалось, что на заре цивилизации люди были хищниками все. Дальше шло длинное-предлинное изложение общего смягчения нравов. И так вплоть до первых дроидов. И благополучный для главного героя финал. Финал не понравился ни Амаранту, ни Римлянину, тут они сошлись: надумано, притянуто за уши. Ну, про человека, ставшего дроидом, хоть легенда гуляет… Но наоборот, чтобы дроид сделался человеком? Из любви?.. Ерунда. Дроиды служат всем равно. Находятся такие, как Индиго, подозревающие их в недоброжелательстве, но не в пристрастиях!.. Не серьёзно. После первого закона дроидов, о полной безопасности, сразу идёт второй, рука об руку с первым: не заводить любимчиков. Так вот по сюжету книжки... Смягчение нравов и взлёт науки категорически приписывался Амарантом самому ходу времени, накоплению знаний, стиранию границ. Причём, всяких жёстких границ, между странами и между понятиями, непримиримыми когда-то, между отдельными людьми, группами людей. Короче, увеличению свободы. Римлянин столь же категорично приписывал все положительные перемены усилению контроля, усилению и росту новых групп людей, следящих за другими людьми. То есть, уменьшению свободы. Как можно поссориться, обсуждая дела давно минувших дней? Вот можно. Поссорились. И сейчас, глядя на спину изгнанника, распростёртого у воды, Амарант начал читать эту книгу заново, вслух, беспокоясь за приятеля, надеясь пробудить в том хотя бы злость. После пятой главы, окончательно выдохшись, подошёл умыться. Римлянин сказал ему:
— Тонкий ход. Я не хочу спорить. Мне ли с кем спорить? Те люди казнили бы меня медленно и много раз подряд за то, что я сделал.
— Ничего ты не сделал. У каждого своя судьба.
— Ничего? Вот именно — ничего. Но жаль, не как тот, дезертир, переменивший ход войны, не сделав ничего. Невероятно, помнишь, мы подрались, обсуждая это... А за безделушки коллекционеры почти воевали между собой!..
— Подожди, мы ещё зайдём в новые рынки!.. Они сделают новые тайники и станут грабить их, и враждовать, и красоваться!..
Амарант зачерпнул ладонью маленький глоток воды забвения, непередаваемого, пустого и пугающего вкуса. Римлянин покачал головой:
— Нет. Скоро всё будет кончено. Амарант, сколько можно читать, напиши что-то для будущего. Допиши эту книгу так, чтобы в конце остались одни только дроиды. Людей не надо!
Миловидный изгнанник, длинноволосый, с бровями в одну черту, Ауреол откликнулся:
— Так и будет. Сократовы артефакты не зря там, на тропинках стоят. Сколько изгнанников, или глупых хозяев понадобиться поймать змеёнышу, для создания артефакта, защищающего от Чистой Воды забвения? Одного. Он создаст себе надёжную, непромокаемую шкуру. Себе или тени, и запустит её сюда.
Лица изгнанников обернулись к нему разом, бледные и без того, с расширившимися глазами. Амарант нахмурился:
— Все, кто не оптимисты, с этого момента принимают обет молчания.
— Да ладно вам, — возразил Клад, коллекционер, размышлявший о том же самом не далее, как пару минут назад, — он не знает про нас, что мы здесь.
"Ой!.." Мурена открыла рот. Закрыла. "Промолчать? Нет, так нельзя..."
— Вообще-то, знает... — сказала она, как могла быстрее и безразличнее. — По крайней мере, догадывается.
Тихонько, мимоходом сказала. Не помогло.
— С чего ты взяла? Откуда?
