Большая пайка (Часть первая) - страница 46
– А кто же будет вести аукцион? – спросил Терьян.
– Да Петя уже притащил какого-то деда из "Москонцерта". Говорит, высокий класс. Посмотри – вон он сидит, слева.
Слева обнаружился благородного вида мужчина лет шестидесяти, с великолепной седой шевелюрой, крупным породистым лицом, в бархатном костюме и бабочке. Он неторопливо перелистывал какие-то бумаги и, шевеля губами, делал на них пометки.
– Владимир Ильич, Владимир Ильич! – послышался голос Петра Кирсанова, который наконец оторвался от Платона. – Все, начинаем! Сюда, сюда пройдите, пожалуйста.
Благородный мужчина не спеша встал и с достоинством поднялся к трибуне. Взял микрофон, покрутил его в руках и произнес:
– Раз-два-три, раз-два-три, микрофон работает. Петр Евгеньевич, можно приступать?
– Погодите, – вмешался Платон. – Собаки готовы? Где Жанна?
Откуда-то сбоку выскочила растрепанная собачница с мегафоном в руках.
– Все готово, – рявкнула она в мегафон так, что Платон попятился. – Девочки одеты, распределены по лотам, фонограмма проверена, хозяева сейчас спускаются в зал.
Из-за кулис потянулись хозяева.
– А много билетов продано? – спросил Терьян у Мусы.
Тот махнул рукой.
– Сотни две. И то на все три дня. Мы на одну рекламу больше потратили, а тут еще аренда, автобусы, манекенщицы эти чертовы, зарплата... Одна надежда, что если первый день пройдет нормально, то народ повалит. Но я что-то сомневаюсь.
– Итак, уважаемые гости, товарищи, дамы и господа, – грассируя заговорил в микрофон Владимир Ильич. – Мы собрались сегодня на первый в стране аукцион. Прежде чем объяснить вам правила аукционных торгов, я хотел бы представить организатора сегодняшнего праздника – генерального ди...
– Стоп! – раздался голос Платона. – Владимир Ильич, вот это все давайте уберем. Никого не надо представлять. Вы скажите про собак, про правила, про что хотите, только представлять никого не надо.
Владимир Ильич обиженно пожал плечами и сделал в своих бумагах пометку.
– Сегодняшний аукцион не случайно носит имя "Гуманимал", – продолжил он. – Оно состоит из двух частей – "гуман" и "анимал", что значит "человек" и "животное", или, если угодно уважаемой публике, гуманное отношение к животным. Сейчас вы увидите очаровательных, прекраснейших в мире собак, которые великолепным внешним видом и отменным здоровьем обязаны своим хозяевам. Поприветствуем же их!
– Ну как тебе? – раздался справа от Терьяна голос Платона, успевшего исчезнуть со сцены.
Сергей неопределенно пожал плечами. С самого начала его не покидало ощущение, что все происходящее – какая-то странная детская игра, к которой основные действующие лица относятся с малопонятной серьезностью.
– Слушай, Тоша, – спросил он. – А это действительно должно принести деньги?
Платон посмотрел на него, как на недоумка, и вроде бы даже обиделся.
– Ты не понимаешь? – поинтересовался он. – Это же офигительный бизнес. Это ведь никто и никогда не делал.
– Что никто не делал, я понимаю, – согласился Терьян. – Я про деньги спрашиваю. Вот Муса говорит, что всего двести билетов продано...
– Ладно, не мешай слушать.
И Платон переключился на Владимира Ильича, объявлявшего первый лот. Зазвучала музыка из кинофильма "Мужчина и женщина". На сцене возникла блондинка в бикини, она сжимала в руке поводок, на другом конце которого находилась угольно-черная такса, похожая на лохматую гусеницу. Блондинка замерла в эффектной позе, положив левую руку на бедро. Такса подумала, широко зевнула и села, оборотясь спиной к залу.
– Собаку поверни, – тихо сказал кто-то сзади. – Поверни собаку.
Блондинка подергала за поводок. Такса неохотно поднялась, попыталась сделать несколько шагов, но, сдерживаемая блондинкой, снова уселась. На этот раз боком.
– Итак, я начинаю торги, – сообщил залу Владимир Ильич. – Когда называют самую высокую цену, я ударяю молотком. Вот так...
Не ожидавшая стука такса вскочила и зарычала на Владимира Ильича с откровенной ненавистью.
– Карден, сидеть, – прозвучал из-за кулис чей-то голос – по-видимому, хозяйский.
Такса мгновенно затихла и опустилась на место.
– После этого, – продолжил Владимир Ильич, в голосе которого звучала откровенная обида на невоспитанное животное, – девушка уводит собачку за кулисы, передает новому хозяину, а я объявляю следующий лот.
Такса, услышав, что ее должны увести, мгновенно вскочила и, тявкнув на прощание в сторону Владимира Ильича, засеменила в сторону кулис. Прикрепленная к противоположному концу поводка блондинка, играя бедрами, послушно удалилась за ней.
– Стоп! – скомандовал Платон. – А когда покупатель платить будет?
– За кулисами, – ответил неожиданно возникший на сцене Кирсанов. – Там же будут оформляться все бумаги.
Второй лот представляла другая блондинка, сопровождавшая немецкую овчарку под аккомпанемент мелодии "Вставай, страна огромная". Владимир Ильич, наученный предыдущим опытом, с явной опаской покосился на овчарку и стукнул молотком вполсилы.
Афганская борзая (под песню "В Намангане яблоки зреют ароматные"), кокер-спаниель (под что-то из "Биттлз") и английский бульдог (под мелодию, Сергею неизвестную) продефилировали по сцене без сбоев.
– Платон Михайлович, – обратился к Платону Владимир Ильич. – Я понимаю, что сегодня важный день, генеральная репетиция, но вообще-то уже десять вечера. Мы все пятьдесят лотов будем прогонять?
Платон не успел ответить, потому что внезапно очутившийся за его спиной Кирсанов что-то зашептал ему в ухо. Сергей расслышал слова "автобусы" и "банкетный зал". Платон, дослушав, кивнул.
