Орел и Дракон - страница 42
Хёгни Длинного среди погибших и раненых обнаружить не удалось, и, по подсчетам норвежцев, около ста человек из дружины также исчезли бесследно – то есть скрылись, видя безнадежность дальнейшего сопротивления. Кто-то перебрался через реку, бросив на берегу тяжелое снаряжение, кто-то нашел спасение в ближайших рощах. Куда они направились, никто сказать не мог, но от отряда в неполную сотню людей вожаки смалёндцев больших неприятностей не ждали.
Однако долго пировать, печалиться о погибших и размышлять о превратностях судьбы времени не было. Сыновьям Хальвдана не терпелось продолжать поход, да и Вемунд с Оттаром торопили. Слухи о появлении войска норманнов стремительно разносились по окрестным графствам, и каждый день давал местному населению новые возможности скрыться, а местным властям – подготовиться к отпору.
На следующий же день после поминального пира корабли покинули Аббевилль, к облегчению сеньора Ангильрама, и двинулись на веслах вверх по Сомме. Взятую добычу везли с собой, скот и пленных гнали по берегу. Деревушки, попадавшиеся по пути, оказывались покинуты, но бегать по окрестным дубравам и искать жителей никто не спешил – впереди лежал богатый, старинный город Амьен, столица графства, место пребывания епископа, а уж возле епископа, как не уставал напоминать опытный Оттар, всегда есть чем поживиться.
Отец Хериберт в число пленных не входил и ехать в Амьен с викингами никто его не понуждал. Напротив, сеньор Ангильрам всячески уговаривал родственника остаться, упирая на то, что разоренную обитель Сен-Валери, а также и Сен-Рикье, потерявшую своего аббата, нельзя оставлять без попечения и духовного руководства. Но упрямый монах был непреклонен.
– Святой Валерий возложил на меня миссию, и я уверен, что, следуя за Хрёреком, я смогу спасти гораздо больше душ, – отвечал тот. – Братья же пока пусть выберут между собой двух наиболее достойных, способных исправлять должность аббатов. Я думаю, епископ…
– Епископ! – сеньор Ангильрам только всплескивал руками. – Да ты же сам едешь в войске тех, кто собирается убить и ограбить и епископа, и еще тысячи добрых христиан! Если тебе не дорога твоя жизнь, то хоть подумай о своей репутации! Тебя примут за изменника, за пособника норманнов! Подумай, какую тень ты бросаешь на своих родственников, на нас всех!
– Тебе и так придется нелегко, сын мой, – вздохнул Хериберт. – Ты ведь уже вступил в соглашение с норманнами, так и что изменит мое поведение? Но наши добрые отношения с ними уже спасли немало христиан от гибели, а их дома от разграбления, и я надеюсь, епископ примет это во внимание. Также я уповаю, что мое присутствие поможет этому делу и в дальнейшем. А в остальном положись на Бога.
– Мне только это и остается, – проворчал Ангильрам, в душе надеясь, что и епископ, и граф Амьенский, и сам король в обозримом будущем будут слишком заняты спасением собственной жизни, имущества и владений, чтобы спрашивать ответа с него.
До города Амьена, следуя по реке против течения, было около восьми «роздыхов», и войско подошло к нему уже под вечер того же дня. Из осторожности викинги не стали появляться в виду города на ночь глядя, а устроились на ночлег поодаль, с тем, чтобы достигнуть цели с первыми лучами солнца. На ночь выставили охрану, и все четыре вождя, разделив между собой ночь на четыре стражи, лично обходили дозорных, проверяя, не заснул ли кто или не отвлекся. Но все было в порядке: викинги хорошо понимали, что теперь им предстоит столкнуться не с монахами, не с крестьянами и даже не с дружиной одного виконта. Как рассказа Оттар, уже бывавший во Франкии и знавший здешние порядки, в столице графства имелся особый постоянный отряд, а к тому же граф имел право собрать ополчение из всех живших в его владениях виконтов с их дружинами. Хотя бы несколько дней на сбор этого войска у него было, и он, уж наверное, не сидел сложа руки.
– Те города, где есть епископы, особенно упорно обороняются, – делился Оттар. Рери уже заметил, что к этим людям, епископам, у рыжего норвежца было особое отношение. Наверное, этим он и заслужил свое прозвище, а не только тем, что носил на пальце епископский перстень с аметистом. – Ведь где епископ, там большое святилище – собор, а где собор, там такие сокровища! И тебе золотые чаши, и светильники, и шелковые одежды, и кресты, и монеты – монет, ну просто как рыбьей чуши на песке, когда сразу все рыбаки с уловом вернутся и женщины выходят чистить…
При этом он подавил вздох, и Рери отметил про себя, что прославленный морской конунг, как видно, в глубине души скучает по дому и простой обыденной жизни в своей прибрежной усадьбе с заурядным названием Дальний Двор. В чем, конечно, никогда не признается.
– Разумеется, епископы, как первые среди пастырей Божьих, оказывают упорное сопротивление северным людям, – подтвердил Хериберт, сидевший с ними у костра. Втроем они производили занятное впечатление – юный и стройный Рери, грузный рыжий Оттар с выпирающим из-под ремня животом и худощавый монах в темном одеянии. Сейчас последний был спокоен, дергал головой и подмигивал глазом очень редко и выглядел почти как обычный человек. – Ведь язычники, наущаемые дьяволом, своей первой целью избирают церкви и святые монастыри, опоры и оплоты нашей веры. А долг епископа – всемерно защищать добрых христиан и достояние святой церкви, особенно против язычников.
– Это кто такие?
– Да это вы, северные люди, не чтящие истинного Бога и поклоняющиеся идолами, в устах которых нет дыхания, а во взоре света, – грустно пояснил Хериберт. – Вот епископы и бьются, как подобает верным сынам святой церкви, даже и с оружием в руках. А случается, и гибнут на поле брани, как Гуго, аббат Сен-Кантена.
