Орел и Дракон - страница 97
– Да, это она, – подтвердил Рери. – Уж хотя бы с ней нас не обманули. Девушка что надо.
– Ты, брат, ее не… – с недовольством и подозрением начал Харальд.
– Да нет, нет! – успокоил его Рери. – Не до того мне было.
– Тогда пусть ей скажут, что она пойдет со мной.
– Сам скажи. Она понимает.
– Я приглашаю тебя в мой дом, высокородная дева, – обратился Харальд к Теодраде. – У тебя там будет все, что нужно: еда, одежда, утварь и служанки. Я позабочусь, чтобы ты жила так, как требует твое происхождение.
– Я всего лишь ничтожная служанка Божья, – Теодрада сложила руки перед собой и отвечала, не глядя на Харальда. – Я хочу остаться здесь. Мое место в монастыре, среди сестер.
– Твое место рядом с королями, а я живу не здесь, – Харальд усмехнулся. – Не бойся, тебе не причинят никакой обиды. Скоро приедет твоя мать, и мы обо всем договоримся. Пока же я хочу, чтобы ты была поблизости, так будет лучше и для нас, и для тебя.
Он говорил спокойно, но в голосе его слышалась несокрушимая уверенность, что все будет именно так, как хочет он. Этот человек привык добиваться своего, не добром, так силой. Теодрада не хотела унижаться, затягивая бесполезный спор: пожалуй, если она откажется идти, ее понесут, вот и все. Зачем выставлять на посмешище племянницу короля?
– Я должна получить разрешение и благословение матери аббатисы на то, чтобы снова оставить обитель, – только и сказала она.
– Или я ничего не понимаю, или тебе охотно разрешат, – утешил ее Рери. – Взамен мы оставим эти косточки. Я так понял, они вам дороже всего?
– Ступай, дитя мое, да хранит тебя Господь, – со вздохом вымолвила аббатиса. – Всякому назначено свое испытание. Я предвижу, что ты не вернешься в эти святые стены, значит, Господь судил тебе пройти свой земной путь в миру. Но я знаю, что ты сумеешь сохранить веру и со смирением понесешь крест. Я буду молиться за тебя.
Харальд вышел, сделав знак своим людям. Рери показал Теодраде на дверь: она говорила так мало и неохотно, что ему казалось, знаки она понимает лучше, чем слова. Не поднимая глаз, она пошла следом за Харальдом.
Рери был уверен, что графиня Гизела появится в ближайшие дни, чтобы наконец встретиться с обоими своими детьми, об участи которых она так тревожилась в течение целого года. Но прошло еще два дня, а графини не было. Тем временем норманны собрались восвояси. Они набрали столько добычи, что каждый из войска приедет домой богачом. Золотой Дракон вернулся к сыновьям Хальвдана и уже не раз проявил свою чудодейственную силу. Пора было подумать о выполнении второй части обета – возвращении отцовских владений. Об этом братья спорили: Рери предлагал напасть на нынешнего конунга Южной Ютландии прямо сейчас, благо, путь туда из Франкии не очень далекий. Харальд возражал: он предпочитал вернуться домой, то есть в Смалёнд, где теперь правит двоюродный брат Гудлейв, отдохнуть за зиму, а следующей весной, использую нынешнюю добычу, набрать еще больше войска и напасть на Сигурда сына Сигимара, уже имея твердую уверенность в победе.
– Сдается мне, Харальд конунг прав, – говорил Вемунд. – У Сигимара Хитрого было семеро сыновей, я не ошибся? Из них только двое погибли. Но если и прочие – такие же лихие парни, как Ингви, то с ними не так просто будет сладить.
– Но теперь с нами Золотой Дракон!
– Он ничего не сделает сам. Удача помогает тому, кто сам помогает себе и хорошенько готовится к важному делу, прежде чем сталкивать корабль. Только раб мстит сразу, ты помнишь?
– Ничего себе сразу! Мы ждем уже семнадцать лет!
– Где семнадцать, там и восемнадцать. Месть такой товар, что от времени не портится, а становится только крепче, как франкское вино. И как знать, какие перемены нас ждут? Теперь вы, сыновья Хальвдана, – немалая сила, теперь вы везде можете рассчитывать на настоящее уважение. Вам нетрудно будет найти хороших, могущественных союзников. Ведь Ютландию нужно будет не только взять, но и удержать. А это не так просто, как ограбить пару франкских городов и весело уйти в море. Ваш доблестный отец, как вы помните, именно на этом и погорел.
Рери не слишком со всем этим согласился, но почти все войско поддерживало Харальда. Людям хотелось вернуться домой: отдохнуть от трудов и опасностей, похвастаться добычей. Все мечтали о том, как будут распоряжаться своей долей, делились замыслами: тот хочет купить усадьбу, тот развести побольше скота, жениться, приобрести собственный небольшой корабль и торговать… Младшие сыновья, которым светило раньше лишь всю жизнь батрачить на старшего брата-наследника и которые носили прозвище «холостяки», теперь получили возможность обзавестись собственным хозяйством и семьей. Людям нужно было дать возможность порадоваться приобретенному и отдохнуть. А за зиму, распаленные собственными рассказами о битвах и далеких странах, они снова преисполнятся жаждой подвигов, славы и новой добычи.
Таким образом, к почти всеобщему удовлетворению решено было поворачивать корабельные носы назад, на северо-восток. Сами корабли оставались в городке под названием Гам, на Сомме, откуда до Сен-Кантена войско добиралось уже пешим порядком. Теперь масса людей потянулась в обратном направлении. На лошадях и мулах везли награбленное, и случалось, что из простого дерюжного мешка выпирал, разорвав ветхую ткань, позолоченный край церковной чаши с яркой разноцветной эмалью. Почти все драгоценные изделия принадлежали к церковной утвари – как рассказывали франки, в последние годы все умелые мастера сосредоточились в монастырях и работали на них, а светские сеньоры пользовались привозными, чаще византийскими вещами, либо ели из тех же глиняных плошек, что и простолюдины. Эпоха роскоши и изящества закончилась вместе с правлением императора Карла Магнуса. Но викингам до этого не было дела. Дома их ждали достаточно искусные мастера, способные отливать прекрасные обручья, гривны, перстни или наплечные застежки для жен и матерей. Массивные кресты или литые оклады книг (и даже алтарей) с непонятными фигурками для этого послужат прекрасным сырьем. А чаши и блюда в монастырях такие красивые, что их и конунгу не стыдно на стол поставить!
