Чародейская Академия. Книга 2. Друзья-авантюристы - страница 90

Сюэ подошла вплотную и осторожно потрогала ложную стену.

– А если попробовать всем вместе? – робко предложила она.

Через пару секунд смысл сказанного дошёл до присутствующих.

– Подумать только, такая простая и одновременно гениальная идея не пришла сразу в голову! Вот прекрасный шанс проверить тезис насчёт значительного увеличения силы заклинаний при их коллективном произнесении.

– Увидим. Вин, читай формулу, а мы будем повторять вслед за тобой.

– Azgarr shink foltrott… – старательно начала китаянка.

– …ozhrad ters lidosshp… – нестройно вторили остальные.

– …talikk blorvog liktann.

Никакого эффекта.

– Если произносить заклятие подобно хоровому чтению на утреннике в детском саду, то, конечно, ничего хорошего и не выйдет. Подружнее можно? И побольше уверенности в голосе.

Но лишь на четвёртый раз, когда слова немного отложились в памяти и голоса достигли нужной синхронизации, их волшебство пересилило чужую магию. И вновь знакомая Эрику картина: наведённая иллюзия сползала, как акварель с подмоченной бумаги, обнажая полированную деревянную дверь, запертую на засов.

– Раз нет замка, попытаемся открыть. Надеюсь, возражений не последует?

Отодвинуть в сторону массивную скобу, тронутую ржавчиной, оказалось совсем непросто. Вот где пригодилась фомка: действуя, как рычагом, Жозе удалось расширить зазор между пластинами, а затем пришедшие на помощь Олаф и Гека довершили начатое.

– Так, дамы, на всякий случай чуть в сторону.

Поток воздуха, вырвавшегося навстречу, принёс с собой едкий аромат химикалий, заставив закашляться стоявших впереди. Зажав ладонью нос и рот, прищурив глаза, Олаф нащупал на стене выключатель и нажал кнопку.

Их взору предстала заброшенная лаборатория времён расцвета алхимии, живо напомнившая Эрику картину, запечатлённую на собственном гримуаре. Громадная двухведёрная реторта толстого стекла, покоящаяся в плетёной корзине. Рядом, в деревянном ящике – примитивная химическая посуда вроде пробирок, стаканов и колб.

В углу – столик, весь заляпанный и обожжённый, на нём – большая керамическая ступка и пестик для растирания твёрдых соединений. В ступке до сих пор какой-то сероватый порошок. На вбитых в стену крюках висят громадный железный змеевик и моток медной проволоки.

В другом углу притулился полунабитый мешок, из которого выглядывают обрывки замшелых тряпок – скорей всего, чтобы обкладывать ставящиеся на подогрев стеклянные ёмкости. Несколько навесных полок и лабораторный шкаф, заполненные склянками с порошками, жидкостями, заспиртованными объектами явно биологического происхождения, и прочими ингредиентами, являющимися непременными атрибутами любой уважающей себя алхимической лаборатории.

Здесь же разложены инструменты, крайне необходимые как для проведения опытов, так и вспомогательного назначения: тигельные щипцы и клещи, зажимы, пинцеты, шпатели, мешалки, ножи, стеклорезы, и ещё много такого, о назначении чего можно лишь догадываться.

– Тима бы сюда – вот кто оценит по достоинству. Заодно и растолкует, что за барахло навалено, и для чего оно.

– Говоришь так, будто никто из нас в школе химию не изучал.

– Я не проходил, мамой клянусь! – с пафосом воскликнул Жозе. – Правда, что алхимики золото из свинца получить пытались?

– В основном да, и не только из свинца.

– Ну и идиоты. Ничего умнее придумать не могли. Помнится, один мой приятель развлекался тем, что на латунных шайбах всякую лабуду вырезал, а потом в порту впаривал наивным туристам под видом монет и амулетов инков. Мол, в древних развалинах их городов нашли.

– Так ведь среди алхимиков далеко не все являлись фанатиками идеи, – ответил на то Гека. – И шарлатанов хватало. Дурить они предпочитали тех, у кого конкретно деньги водились: всяких князей, графов, да королей с императорами. Те не против были разбогатеть на халяву, а потому охотно спонсировали алхимические эксперименты. Вот вам одна из разводок того времени: берётся прут, наполовину сделанный из золота, наполовину из железа, и покрытый свинцом. На виду у всей честной братии придворных алхимик в чане кипятил раствор едкого щёлока, бросал туда крупинку какого-то порошка, а потом опускал прут золотым концом, помешивая получившуюся кашу. Свинец в горячей щелочи растворялся, и перед изумлёнными собравшимися – вуаля! – чистое золото. Особо недоверчивым разрешалось подойти и потрогать, даже попробовать на зуб, чтобы убедились собственноручно. Обалдевший король тут же выкатывал бочку собственных золотых червонцев за стакан чудодейственного порошка, на поверку оказывающегося потом обычной поваренной солью. Или чем-нибудь в том же духе. Хвать – где мошенник? – а того и след простыл. И приходит запоздалое осознание факта: если бы алхимик и вправду владел секретом философского камня, ему бы королевские подачки как шли, так и ехали. Он себе драгметалла наделал бы столько, что не только то королевство купил бы, но и все окрестные. Правда, если шарлатан оказывался не слишком шустрым, участь его оказывалась печальна: тот же самый свинец могли и в горло залить.

– Мне по этому поводу сразу вспомнилась сделка всех времён и народов, когда остров Манхэттен был выкуплен у индейцев за побрякушки общей стоимостью двадцать четыре доллара. Сейчас цена Манхэттена со всей находящейся на нём недвижимостью исчисляется, наверное, цифрой с десятью, если не с одиннадцатью нулями.

– Отсюда вывод: мошенничество старо, как мир, лишь формы его меняются. Однако давайте лучше посмотрим, что за чудо-препараты тут расставлены.