Фальшивый принц - страница 17

– Хотите, чтобы я снял с вас халат?

– Нет. Я сам. – Я чуть ногой не топнул с досады.

– Я могу еще что-нибудь сделать для вас?

– Где одежда, в которой я приехал?

– Я сохранил ее. Она в стирке.

– Она не нуждалась в стирке.

Эррол кашлянул.

– Уверяю вас, нуждалась, но в остальном она останется такой, как была. – Он принялся складывать одежду, которую я только что снял. – Когда старые вещи займут место в вашем шкафу, я получу что-нибудь взамен?

Если он надеялся получить награду прямо сейчас, я должен был его разочаровать. Я коротко кивнул.

– Когда будет в шкафу – получишь. Теперь можешь идти, Эррол. Скажи остальным, когда они придут, вести себя потише, потому что я буду спать.

Эррол закрыл дверцы моего гардероба. Я поймал на себе взгляд Мотта, когда Эррол выходил из комнаты, но когда он закрыл за собой дверь, я наконец-то остался один.

Я открыл окно, намереваясь выбраться наружу, но остановился – в лицо мне повеяло вечерней прохладой. Разные эмоции сменяли друг друга, как набегающие волны. План Коннера оказался страшнее, чем я подозревал, и несмотря на то, что сказал Мотт, я не чувствовал себя готовым к такому испытанию. Я смотрел в ночную тьму и думал о том, сколько времени мне потребуется, чтобы добежать до границы владений Коннера. Вдали виднелась река, которая могла стать препятствием для погони. Я мог идти всю ночь и дальше сколько потребуется, до самой Авении, где ждет меня свобода.

Но я не мог этого сделать. Теперь я знал тайну Коннера, а значит, он ни за что не выпустит меня отсюда. Я оказался в ловушке. И выбор был очевиден: стать принцем – или он убьет меня.

13

На следующее утро я открыл глаза раньше, чем слуги пришли будить нас. Мягкий утренний свет падал через окно под небольшим углом, значит, было совсем раннее утро. Я несколько секунд лежал в постели, привыкая к незнакомому ощущению тепла и уюта. Потом вспомнил, в какую странную игру оказался замешан. И от этого воспоминания меня прошибло холодным потом. Я резко сел на кровати, бессмысленно осматривая комнату.

– Ты тоже не спишь? – тихо спросил Роден.

– Не спится уже.

– Я вообще почти не спал. – Он помолчал, потом спросил: – Как ты думаешь, что станет с теми, кого Коннер не выберет?

Ни одному из нас не хотелось думать, что среди тех, кого Коннер не выберет, окажется он сам. Я медленно выдохнул и сказал:

– Ты знаешь ответ.

Роден помолчал, словно разочарованный ответом. Можно было подумать, он надеялся, что я предложу вариант получше.

– Самое печальное, что когда нас не станет, некому будет о нас горевать. Ни семьи, ни друзей, никого…

– Тем лучше, – сказал я. – Мне приятнее думать, что моя смерть никому не причинит боли.

– Если не можешь причинить никому боли, значит, ты и радости никому не доставишь. – Роден сцепил руки за головой и уставился в потолок. – Мы все трое – пустое место, Сейдж. Я должен был уйти из приюта еще несколько месяцев назад, но не мог, потому что мне некуда было идти. Я не обучен грамоте и ничего не умею толком делать, а это значит, я ни на что не гожусь. Как бы я заработал на жизнь?

– Тобиас смог бы прожить, – сказал я. – Он мог бы работать в лавке, а потом и сам мог бы торговать. Ему бы наверняка удалось.

– А какие у тебя были планы? – спросил Роден.

Я пожал плечами.

– Все, что мне было нужно, – дожить до следующей недели. – Мне вдруг стало смешно, и я по-дурацки хихикнул. – А теперь вот надо пережить сразу две недели.

– Коннер должен выбрать меня, – сказал Роден. – Я не про то, чтобы стать королем и все такое, – понятно, что вся власть будет у Коннера. Но для меня это единственный шанс. Я знаю, это звучит жестоко, ведь можно лишь догадываться, что тогда будет с тобой и Тобиасом, но для меня это так. Помнишь тот день, когда ты чуть не сбежал из повозки?

– Да.

– Хотел бы я, чтобы ты это сделал. И если в ближайшие две недели тебе представится шанс сбежать, думаю, ты должен им воспользоваться.

– Рад это слышать. – О, если бы все было так просто!

– Говорили бы еще погромче, может, тогда удастся разбудить всю прислугу, – простонал Тобиас.

– Тише, – сказал я. – Как только они поймут, что мы проснулись, они войдут сюда.

Тобиас приподнялся на локте.

– Вы с Роденом столько времени трепались, а теперь, с ходу, требуете, чтобы я замолчал?

– Потише, ты, – сказал Роден.

Тобиас снова лег.

– Интересно, что Коннер запланировал для нас на сегодня.

– За две недели мы должны узнать то, что должен был знать принц Джерон, – сказал Роден. – Может, у нас сейчас последняя возможность немного расслабиться.

– А ведь план как раз неплохой, – заметил Тобиас. – Коннер прав. Это, наверное, единственная возможность спасти Картию.

– Это оскорбление памяти настоящего принца, – сказал я. – Когда обман раскроется – а все мы знаем, это рано или поздно произойдет, – то, что мы сделали, будет расцениваться как измена. Чтобы сирота из приюта занял место принца! Кем мы себя возомнили?

– Успокойся, – прервал меня Тобиас. – Кто сказал, что однажды все раскроется? Коннер будет рядом, чтобы направлять нас. Он ведь тоже пострадает, если все раскроется.

– Никто из нас не похож на настоящего принца, – продолжал я. – Не говоря уже о том, что двух недель недостаточно, чтобы научиться всему, что принц должен знать, и неважно, будет Коннер рядом или нет. Если мы трое объединимся, они не смогут заставить нас сделать это.

– Но я сам этого хочу! – Тобиас сел и опустил ноги на пол. – Вы двое можете продолжать валяться, а я собираюсь начать учиться как можно скорее.