Фальшивый принц - страница 25

– А что случится, когда мы останемся с тобой вдвоем? Ты так же подставишь меня?

Роден посмотрел на свои ботинки.

– Я мог бы. И знаю, что ты тоже мог бы меня подставить.

– Как мы сюда попали? – спросил я, прекрасно понимая, что ответа на этот вопрос не существует. – Неважно, что мы делаем, мы явно попали в лапы дьяволу.

Роден шутливо толкнул меня плечом:

– Ты в лапах дьявола давным-давно, Сейдж.

Все это время Тобиас молча шел впереди.

Вдруг он обернулся и крикнул:

– Скорее, вы там! Я не собираюсь опаздывать к ужину из-за вашей медлительности.

Обед с Коннером был, мягко говоря, неприятным. Тобиас и Роден сидели справа и слева от него. В знак его недовольства мной я был посажен дальше всех.

Я взял свой прибор и перенес его на дальний конец стола, оказавшись прямо напротив Коннера.

– Почему ты это сделал? – спросил Коннер.

– Нам не будет видно друг друга, если я останусь там, – сказал я. – Так удобнее.

– Может, я и не хотел бы тебя видеть, – заметил Коннер.

– Если бы это было так, вы велели бы Мотту отвести меня в мою комнату.

– Так или иначе, это было очень грубо.

– Это был поступок принца, – сказал я. – Принц никогда бы не разрешил кому-то другому выбирать для него место.

После недолгого колебания Коннер улыбнулся и поднял свой стакан:

– В самом деле.

В во время обеда Коннер несколько раз обращал внимание остальных на ошибки, которые я делаю во время еды. Тобиас и Роден таких ошибок не допускали, очевидно, все это они усвоили вчера вечером, пока я лежал на берегу реки. Я сказал, что делал бы меньше ошибок, если бы мне не приходилось все делать правой рукой. Он возразил, что принц едва ли стал бы переучиваться в левшу ради меня, так что переучиться придется мне. Я исправил свои ошибки, и Коннер перешел к следующей теме.

Несмотря на мое замечание, что тема эта больше подходит для мастера Гробса, чем для застольной беседы, Коннер прочел нам лекцию о придворных обычаях и дворцовом расписании, по которому живет король.

– Если он король, почему живет по расписанию? – спросил я. – Почему не сказать всем подчиненным, что он будет делать то, что захочет, а они пускай ждут?

– Он мог бы, – сказал Коннер, – но он должен заботиться прежде всего о своей стране, а не о себе. Он управляет, принимает решения, возглавляет. А не играет в игры.

– Но если один из нас окажется на троне, большинство из этих обязянностей вы возьмете на себя, не так ли?

Коннер покачал головой.

– Я буду помогать вам выполнять свою роль. Я буду советником, помощником. Но править будете вы.

Коннер замолчал, когда Имоджен и еще двое слуг принесли следующее блюдо. Она прислуживала Родену, а не мне, и ни на кого не смотрела.

Когда она повернулась, я разглядел темный синяк на ее левой щеке. Она причесала волосы так, чтобы скрыть его, но когда повернулась, синяк стал виден.

– Откуда у тебя это? – спросил я ее. Она взглянула на меня и быстро опустила глаза. Я повернулся к Коннеру. – Откуда у нее синяк?

Он неопределенно махнул рукой.

– Все знают, как она неуклюжа. Должно быть, ударилась о дверцу буфета или о стену, не так ли, Имоджен?

Имоджен перевела взгляд с Коннера на меня, потом обратно на Коннера и кивнула. Невозможно было не заметить испуга в ее глазах.

– Кто-то ударил ее, – сказал я.

– Чепуха, – возразил Коннер. – Имоджен, если кто-нибудь тебя обидит, ты ведь скажешь мне, не так ли?

Он рассмеялся собственной шутке. Очевидно, что Имоджен не могла ничего сказать ему. И думаю, если бы могла, едва ли посмела бы.

– У нас важное дело, – сказал Коннер слугам. – Вы все можете идти.

Когда они вышли, Коннер сказал:

– Тебя, кажется, очень интересуют дела этой девушки, Сейдж.

– Кто-то ударил ее. Мы оба знаем, что это не случайность.

– Она служанка, вникать в ее дела ниже твоего достоинства. Пусть люди ее круга заботятся о ней.

– Люди ее круга, вероятно, бьют ее.

Коннер отмахнулся от моего утверждения, дав пустое обещание во всем разобраться, а потом сказал:

– Забудь о служанке и подумай о себе. Вы знали, что принц был помолвлен?

Роден встрепенулся:

– Правда? А на ком?

– Не на ком, а с кем, Роден. Амаринда, принцесса Балтейна, с самого рождения предназначалась в жены принцу Дариусу. Она племянница короля Баймара, и союз между ее родом и родом Экберта необходим для дальнейшего мира в Картии. Обручение было идеей Экберта. Его жена, королева Эрин, была родом из небольшого пограничного городка на юге Картии и не принадлежала к высшему кругу. Ожидалось, что он выберет себе в жены девушку из одного из самых знатных родов, и когда он женился, был большой скандал. Даже сейчас немногие знают о ее жизни до брака. При всей своей слабости в защите государственных границ жену свою король защищал превосходно.

– От чего ее надо было защищать? – спросил Тобиас. – Кем она была прежде? Преступницей?

– Прикуси язык! – воскликнул Коннер. – Она была твоей королевой, Тобиас, и уважаемой женщиной, всегда. Единственное, что я хотел сказать, это что Экберт пытался избавить своего сына от подобных забот. Теперь Дариус убит, но обручение перейдет к принцу Джерону, если его найдут. Если один из вас получит корону, Амаринда станет его женой.

– Но ведь она помолвлена с Дариусом… – сказал Роден.

– Она предназначена для трона, а не для принца. Амаринда выйдет за того, кто станет королем.

– Выйдет? – Тобиас тихо рассмеялся, а за ним и мы с Роденом.