Фальшивый принц - страница 45

Мотт забрал меня с занятий миссис Гавалы, чтобы я мог потренироваться с ним в фехтовании, хоть я и настаивал, что не могу упражняться с перевязанной спиной.

– Если будем ждать полного выздоровления, будет слишком поздно, – сказал он. – Мы оба возьмем деревянные мечи.

Он взял деревянный меч, второй бросил мне. Я отпрыгнул, и тот упал в грязь.

– Испугался деревянного меча? – поддел меня Мотт.

– Демонстрирую свое умение уворачиваться, – ответил я с усмешкой. – Впечатляет?

– Нет. Подними его.

Я взял меч, и он начал отрабатывать со мной основные приемы защиты.

– Если не можешь нападать, как Джерон, я, по крайней мере, научу тебя защищаться.

Он сделал выпад. Я попытался блокировать удар, но его меч прошел мимо моего и ткнул меня в ребра.

– Хуже, чем когда мы занимались в последний раз, – сказал Мотт.

– Не надо было так меня бить.

– Не надо было давать себя порезать.

Я улыбнулся и взмахнул мечом, снизу влево, нанеся удар в бедро.

– Неплохо, – сказал Мотт, – но тебе недостает дисциплины, которая для принца необходима.

– Я могу сказать, что давно не практиковался.

– Ерунда. Принц Джерон был великолепным фехтовальщиком для своего возраста. Если будешь так жалок, как сейчас, куда тебе до него. Для чего, ты думаешь, был сделан его меч?

Я блокировал его удар, нацеленный мне в плечо.

– Может, чтобы он более серьезно относился к занятиям?

– Джерон всегда относился к фехтованию серьезно. Известно, что однажды он объявил всему двору, что собирается когда-нибудь возглавить картийскую армию.

– Дурацкая идея, – заметил я, бросаясь вперед. Мотт увернулся и легко блокировал мой удар. – Миссис Гавала сказала, что Экберт был мирным правителем во всех отношениях. Картия веками избегала войн.

– У Картии есть враги, Сейдж. Дариус это понимал. Может, понимал и Джерон. А их отец – нет.

– Хотите сказать, что Экберт был плохим королем?

– Я не говорю, что плохим. Наивным. С каждым годом его враги становились все сильнее, образовывали альянсы, вооружали своих сторонников. Экберт не замечал, какими голодными глазами они глядят на Картию. – Мотт пожал плечами. – Он не заметил врагов даже в собственном замке.

Я воспользовался моментом и ткнул его в бок, после чего резким ударом заставил его потерять равновесие. Мотт сделал два шага назад и перехватил меч.

– Хорошее движение, Сейдж. Неожиданное.

– С мечом Джерона у меня получалось лучше, – сказал я.

– У тебя лучше получалось, потому что это был превосходный меч, хотя и не совсем такой, каким был оригинал. Жаль, что он пропал. Коннер уже не считает, что это был кто-то из вас. Он подозревает слуг. Один из них мог стащить его, зная, что наказан будет кто-то из вас троих.

– Креган мог взять его, чтобы помочь тренироваться Родену.

– Вряд ли. Ты не любишь Крегана, Сейдж, но он верно служит Коннеру. Он сделает все, что прикажет Коннер.

– Как и вы.

Мотт остановился и опустил меч.

– Ради него я не стал бы убивать.

Я не мог не ответить.

– Ну конечно. Можно подумать, что когда Креган убил Латамера, не вы ему помогли. Какая между вами разница?

Что-то мелькнуло в глазах Мотта. Он сжал губы и сказал:

– Урок окончен. Повесь меч на место, и я провожу тебя в дом.

Остаток дня мы были заняты уроками. В головы нам вбивалось столько информации, что было удивительно, как они еще держались на наших тощих шеях. Тобиас был отправлен в нашу комнату в наказание за то, что спал на уроке, и, похоже, ушел с облегчением. Это придало дополнительной энергии Родену, для которого появился шанс стать лучшим: я был ненамного внимательнее Тобиаса.

Вечером Тобиас остановил меня в коридоре, когда мы шли на ужин.

– Ты ведь помнишь обещание, которое дал мне, правда? Ты постараешься, чтобы я остался в живых?

– Я дал слово, – сказал я.

Тобиас вздохнул с облегчением.

– Тогда давай я помогу тебе стать принцем. Тебе нужно что-нибудь?

– От тебя, Тобиас, мне ничего не нужно. Только преданность, если выберут меня.

Тобиас понизил голос:

– Я не собирался убивать тебя в ту ночь. У меня никогда не было таких намерений. Нож оказался острее, чем я думал. Я хотел только слегка тебя ранить…

– Ничего, заживет.

– Мне кажется, Мотт меня подозревает. Может, и Коннер тоже.

– Я обещаю, Тобиас. Ты будешь жить.

– Я верю тебе. – Тобиас помолчал, будто взвешивая собственные слова. – Это правда, Сейдж. Я верю.

– Вы двое, догоняйте! – окликнул нас Мотт. – Коннер ждет.

Мы догнали Родена и Мотта как раз у самых дверей. Мотт пропустил Родена и Тобиаса вперед, положил руку мне на плечо и внезапно закрыл дверь перед самым моим носом.

Сердце у меня упало, но я старался сохранять спокойствие. Мотт был очень серьезен, а мне не сложно было вспомнить о дюжине проступков, за которые он мог меня наказать.

– Что бы я ни сделал, по вашему мнению… – начал я, но он покачал головой, призывая меня замолчать.

– Я не знал, что он собирается убить Латамера, – сказал Мотт тихо. – Ты догадался о его намерениях раньше меня.

Лицо Латамера за мгновение перед тем, как стрела Крегана пронзила его, крепко врезалось мне в память. Он снился мне по ночам и мерещился днем. Если бы я на несколько секунд раньше понял, что должно случиться, я мог спасти его.

– Почему вы мне это говорите? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Я просто хочу, чтобы ты знал: я помню, что ты сказал тогда, в подземелье. Я тоже не собственность Коннера.

В этот вечер у Коннера были новости для нас.