Фальшивый принц - страница 46

– Вы помните, что мы говорили о первом регенте, Вельдерграте? Он мечтает стать королем, и мы должны помешать ему, потому что он принесет много вреда Картии. Я сегодня получил от него интересное письмо – и огорчительное, и ободряющее. – В доказательство он показал несколько листов бумаги. – Ободряет то, что до него дошли слухи, что Джерон жив. Я знал, что он должен сегодня встретиться с принцессой Амариндой и поехать с ней в Эберстайн на границе с Дриллейдом, где находится его поместье. Я знал, что она скажет ему об этих слухах. Это хорошее начало для представления принца ко двору, будет меньше вопросов, когда я предъявлю его.

– А плохая новость? – спросил я.

– Плохая новость состоит в том, что слухи о смерти короля и королевы также распространяются. Решение о том, кто займет престол, может быть принято только в конце этой недели, но Вельдерграт воспользуется страхом, овладевающим людьми из-за этих слухов, чтобы завоевать их поддержку. В письме он спрашивает, есть ли у меня достоверная информация о местонахождении принца Джерона. Я ответил ему весьма туманно, чтобы испытать его терпение и выгадать себе еще один день.

– День для чего? – спросил Тобиас.

Коннер глубоко вздохнул, затем сказал:

– Я выберу принца через два дня, и мы сразу отправимся в Дриллейд.

Мы с Тобиасом и Роденом переглянулись. Никто из нас не проявил энтузиазма, и Коннер это заметил.

– Я ожидал от вас некоторого воодушевления, – заметил он.

– Что случится с теми мальчиками, кого вы не выберете? – спросил я.

Коннер выдержал паузу, потом сказал:

– Я еще не решил.

Но все присутствующие поняли, что он лжет.

34

Ночь прошла спокойно. Если Тобиас и Роден знали, что я ночью выходил, никто из них утром не заикнулся об этом. После завтрака пришел Мотт и сказал, что у Коннера для нас на сегодня новый план.

Он принес с собой какой-то сверток, развернул и поставил на мольберт картину. Это был портрет мальчика, стоящего у живой изгороди в весеннем саду. У него были русые волосы, более темные снизу, озорная улыбка и беспокойная искра в ярких зеленых глазах. Ни у кого из нас не было его наивности и чистоты.

– Это Джерон? – спросил Роден.

– Его последний портрет, – сказал Мотт. – Написан более пяти лет назад, когда принцу было девять.

Я смотрел как завороженный, сравнивая себя с мальчиком на портрете. Роден и Тобиас тоже внимательно изучали его и, несомненно, делали то же самое. У каждого из нас явно были общие с принцем черты. Наконец Роден недовольно произнес:

– Сейдж больше на него похож, чем мы с Тобиасом. А ведь Коннер убеждал меня в обратном.

– Ты сам-то видишь сходство? – спросил меня Мотт.

Я пожал плечами.

– У меня лицо длиннее, волосы не того цвета. Если сравнивать меня с этим портретом, регенты не поверят, что я – это он.

Мои слова вызвали новые сетования Родена и несколько замечаний Тобиаса. Смысл сказанного заключался в том, что ни один из нас не обладает достаточным сходством с принцем.

Мотт велел нам всем замолчать и продолжил:

– По плану Коннера, сегодня с вами сделают все для того, чтобы вы как можно больше походили на принца. Вас подстригут так же, – Сейдж, для твоих волос у нас есть краска. С вас также снимут мерки, но одежда будет подобрана лишь для того, кого выберет Коннер. Выбор будет сделан завтра утром, к этому времени один из вас будет выглядеть как принц.

Пока Родена и Тобиаса стригли, Эррол отвел меня красить волосы.

– Будет заметно, что волосы у меня покрашены, – сказал я. – И потом, однажды они отрастут и снова станут прежнего цвета.

– Мастер Коннер считает, что с каждым разом вы сможете использовать все меньше краски, – объяснил Эррол. – Через год это будет выглядеть так, будто ваши волосы сами поменяли цвет.

– Он все продумал, – ответил я без тени восторга.

У меня не было зеркала, и я не мог посмотреть на себя, когда Эррол смыл краску, но он улыбался и выглядел вполне довольным.

– Поразительно, как такая мелочь сделала вас столь похожим на принца. Уверен, Коннер выберет вас. Большинство слуг тоже так думают.

Это немного утешило меня, когда мы вошли в кабинет Коннера. Роден преклонил колени перед Коннером, сидевшим за столом. Волосы его были подстрижены точь-в-точь как у Джерона, и выглядел он прекрасно. Если и были отличия между ним и Джероном на картине, их можно было легко объяснить тем, что в нашем возрасте черты начинают искажаться, чтобы принять затем тот вид, который будет свойствен уже взрослому человеку.

– Я поражен! – сказал ему Коннер. – Ты удивил меня, Роден, удивил и порадовал. Тобиас, твое сходство с принцем совершенно пропало, и твои шансы быть избранным завтра совсем невелики.

– Да, сэр, – сказал Тобиас. Я даже не заметил его присутствия в комнате. Он стоял где-то вне нашего поля зрения.

– Сейдж, – сказал Коннер, указывая нам на дверь. – Ты, похоже, опять позади всех. Я все еще вижу перед собой уличного оборванца, хотя волосы у него того же цвета, что у принца.

– Я ваш принц, – сказал я Коннеру, выходя из кабинета.

Эррол догнал меня и прошептал:

– Может, я и ошибся насчет того, что Коннер выберет вас. Возможно, уже слишком поздно.

Еще через час, когда меня постригли и уложили мне волосы, а Эррол поднес мне зеркало, даже я разинул от удивления рот. У самого Эррола, правда, вид был такой же глупый.

– Сходство такое очевидное, будто вы его близнец, – сказал он.

Я смотрел как завороженный. Неужели это я?! Я так привык прятать глаза под челкой и чувствовать себя потным и грязным. Неужели Коннер знал, каким я стану? Неужели видел меня за всем этим?