Бегство от Бессмертия - страница 40
***
А вот и наш камушек, а также все атрибуты счастья, лягушки, стрекозы, солнце. У берега мелькают маленькие рыбешки, заманивая в прохладную воду. Присоединившись к ним, я нырнула глубже и перевернулась на спину. Мне нравилось наблюдать водную жизнь со дна водоема, как будто я была одним из обитателей. Надо мной сверкало огромное зеркало. В перевернутом мире отражались деревья, облака, солнце. Лучи солнца многократно преломлялись в пузырьках воздуха, поднимающихся со дна и замиравших на водных растениях, спинках лягушек, рассыпались алмазным блеском. Все сверкало. Зима наоборот пришло мне в голову сравнение. Покой и совершенство водного мира окружали меня, давая ощущение дома и надежности. Ко мне, лежавшей без движения стали собираться водные обитатели. Серебристые рыбки окружили лицо, щекотно собирая, поднятые со дна во время погружения и осевшие на него, мелкие частички. Недалеко мелькнула тень щуки, и рыбки быстро юркнули в волосы, приняв их за плавающие водоросли. Некоторые глупыши, запутавшись, забились как в сетях, что снова привлекло хищную рыбину, но закончить охоту я ей не позволила, и хищница забилась у меня в зубах. Экзотика, но сильный запах тины.
Подул ветер, затягивая небо темно серыми облаками, еще чуть-чуть и по земле и воде забарабанили крупные дождевые капли. Скрыться от воды можно в воде, и я снова оказалась на дне. Водная гладь надо мной преобразилась, казалось, что тысячи игл, стараются проткнуть поверхность и проникнуть к водным обитателям. Зеркало воды помутнело и вспыхивало голубыми и зелеными оттенками. В кипящем бульоне теряли очертание деревья у воды, камыш напоминал мочалку, а камень превратился в колючего ежа. Постепенно поверхность над моей головой стала терять свою колючесть, и успокоившись снова заиграла алмазным блеском солнечных лучей.
На берегу раздались знакомые шаги, и на камне показался букет полевых цветов, а за ним и Седрик, стряхивающий с каштановых кудрей воду. Мое сердце затрепетало от радости, что он пришел, он теплый, милый, мой Седрик. Оглянувшись, маг положил букет на камень и, сняв рубаху начал ее выжимать. Его руки загорели только до плеч, а дальше, где рукава уже не подворачивались, шла незагорелая нежная кожа. И капли упавшие с мокрых волос, лежали как льдинки на ней. Пробежавший ветерок тронул лепестки букета и столкнул его в воду.
– Черт! – Седрик наклонился над ним, и наши глаза встретились. Я смотрела на него из воды и улыбалась. На его лице наоборот, проступила бледность, глаза расширились от страха, трясущимися губами он прошептал мое имя и протянул руку. Я, вылетев из воды, обхватила его руками и со смехом плюхнулась назад. Тело парня панически задергалось, в открытый от крика рот хлынула вода, он беспомощно заколотил руками по воде. Испугавшись за него, я втащила его на камень. Седрика шатало, он опустился на колени, захлебываясь кашлем, еще минуту назад его бело розовая кожа, приобрела синюшный оттенок.
– Седрик, прости меня, пожалуйста, прости. – Я пристроилась рядом, почти лежа на камне и заглянула в любимые зеленые глаза. – Я неудачно пошутила, я не хотела тебя пугать, ну, пожалуйста…
Перестав кашлять, он обнял меня:
– Дельфина, никогда больше так не делай, я думал, что ты утонула.
– Да, ты что, я просто плавала. Мне нравится находиться под водой, когда я была человеком, я тоже так делала.
– Но ты долго смотрела на меня из-под воды!
– Да, я и говорю, сейчас я могу находиться под водой долго, мне же не нужен воздух.
– Прости, милая, я совсем забыл, что ты… – Он замялся.
– Что я умерла? Ничего, я привыкла.
– Прости, – он обнял меня крепче, чтобы спрятать глаза. Но сердце не спрячешь, и его бешенный ритм сказал мне, что не все так гладко.
***
В Макдональдсе мы поднялись на второй этаж. Нефедов и Егор несли подносы, заваленные гамбургерами и заставленные стаканами с колой и мороженым. Нефедов тащил свой, а Егор набрал еды для нас с Наськой. Впервые в жизни меня не будоражили запахи жареного мяса и специй. Я взяла только сок и мороженное и то только потому, что угощающий смотрел на меня несчастными глазами, решая про себя, сильно ли я заболела и не нужно ли мне чего более экзотичного, например, суши с красной икрой и тигровыми креветками. Пока он думал, его глаза блуждали по столу, по окнам, по Нефедову, углубляющемуся в огромный бургер, как червяк в яблоко. Иногда его взгляд скользил по моим рукам. Я же смотрела ему в лицо, удивленная проявленным интересом к моей персоне.
– Ты?.. – он пододвинул ко мне коробочку с жареным картофелем.
– Нет, спасибо, я не голодна, и со мной все в порядке, – я ответила на сразу несколько незаданных вопросов, надеясь, что не сильно его напрягу.
Настюха оторвавшись от еды, махнула на меня рукой, обращаясь к Егору:
– Не обращай на нее внимание, она чудит в последнее время, может, растет? – сделала она предположение.
Тут на кухне раздался негромкий вскрик, и я почувствовала, как напряглись мои мышцы. Снизу донесся самый лучший и привлекательный запах, от которого свело желудок и перехватило горло:
– Кровь! – мои незрячие глаза уставились на какую-то девчушку, с удовольствием поедающую огромную порцию шоколадного мороженого. А все остальные чувства человеческие и не очень были там, на кухне, где парнишка, принимающий привезенные гамбургеры, поранил руку. И густая нежно и вкусно пахнущая жидкость, отчаянно красного цвета, стекала по руке живой гибкой струйкой и разбивалась мелкими каплями на кафельном полу.
