Бегство от Бессмертия - страница 41
Горькая слюна наполнила мой рот, аромат заставлял сорваться с места и лететь туда, где меня ждала пища, безумно растрачиваемая растерявшимися людьми.
– Кровь, – опять повторила я, то, что я недавно питалась кровью животного, не имело особого значения, сейчас я слышала запах крови человека.
Девочка опрокинула мороженое и дико закричав, забилась на руках оторопевшей матери.
– Юлия, Юля! – Егор тряс меня за руку, – Что случилось, у тебя глаза дикие. Тебе нехорошо?
Я перестала созерцать капли крови и перевела глаза на парня. Он вздрогнул и побледнел. Нефедов закашлялся, подавившись огурцом.
– Блин!..– он отскочил от нашего стола, опрокинув стул.
Егор сидел напротив, вцепившись в край стола длинными тонкими пальцами. Только Настюха спокойно дожевывала свой гамбургер. Такое она уже видела.
К зданию подъехала «скорая», и врач быстрыми шагами прошел на кухню. Я резко поднялась.
– Мне нужно уйти срочно, извините.
Егор поднялся:
– Я провожу?
Я оглянулась:
– Может не стоит?
– Нет, нет, провожу.
Нефедов хмыкнул вслед:
– Удачи…
Незаметно для себя пролетев несколько улиц, я затормозила в Александровском саду. Рухнув на скамейку, обхватила себя руками. Меня трясло, через некоторое время рядом со мной остановился запыхавшийся провожатый и присел рядом:
– Что, совсем плохо?
Я кивнула. А, взглянув на себя его глазами, ужаснулась. Я представляла собой весьма плачевное зрелище. Всегда пушистые рассыпающиеся волосы, висели унылыми сосульками лицо бледное, глаза наоборот яркие, лихорадочно блестевшие фиолетовым, с темными кругами вокруг них, покусанные губы, руки, как плети, с хищными длинными ногтями, с нечеловеческой силой вцепившиеся в плечи, в готовности что-нибудь разорвать.
Интересно, а как бы вы выглядели, если бы вас долго держали на жесткой диете, а потом предложили горячую, сочную котлету. А когда вы были готовы вонзить в нее зубы, захлебываясь слюной, отняли и предложили попить водички. Я начала раскачиваться из стороны в сторону, надеясь движением переключить внимание. С каждым наклоном вспоминая слова в алфавитном порядке, из изученных сегодня языков. Облегчение не наступало. Перед глазами стояло бледное лицо поранившегося парнишки и ярко красная кровь, стекающая на кафельный пол.
Сквозь сомкнутые зубы вырвался стон. Егор сел по ближе и попытался меня обнять. Прикосновение дало возможность его мыслям вспыхнуть ярким образом в сжигающей меня жажде.
– Нет, это невозможно, она не может быть наркоманкой, я бы заметил. Но на лицо все признаки. Что делать? Ее нужно лечить. Я где-то видел телефон для анонимных клиентов…
Я перебила его мысленную панику:
– Егор, я не наркоманка, просто сильно отравилась.
– Извини, – он не обратил внимание, что я отвечала на его мысленные вопросы, и предложил:
– Давай я вызову «скорую», ты плохо выглядишь, тебе нужно в больницу.
– На сегодня «скорых» достаточно, – я выбила у него из руки телефон, и тот улетел под скамейку. Парень откинулся от меня, следя глазами за полетом трубки, и передо мной оказалось его горло, с бившимся пульсом под матовой кожей.
Я вмиг забыла про происшествие в Макдональдсе. Теперь меня интересовала кровь Егора, бегущая по венам, питая его сильное спортивное тело. Этой пищи мне хватит надолго.
Я чувствовала себя куклой, у которой мозги разделились на две самостоятельные половины, не контактирующие друг с другом, и более сильная агрессивная половина сейчас толкала меня на безумство. Ни чего, не соображая и слыша только аромат крови сидящего рядом, я подскочила на скамейке и, приземлившись на все четыре конечности, уставилась на его горло.
Егор повернул голову и его глаза расширились. Кровь прилила к щекам, заставив мою хищную половину забиться в экстазе, и когда я была готова вцепиться в парня, на меня обрушился поток чужих мыслей:
– Боже, она хочет меня поцеловать! Я тоже хочу! Очень! Ее нужно обнять?! Почему я не пригласил ее раньше? Я ей тоже нравлюсь! Я счастлив! Я чистил зубы сегодня утром? Надо было съесть яблоко в Макдональдсе… или жвачку. Может ее нужно сначала обнять? Народу, слава Богу, мало…
Я резко села на место. Я собиралась сожрать этого парня, а он беспокоился, чистил ли он сегодня зубы. Моя человеческая сущность взяла вверх, показав звериной огромную фигу. На что звериная ответила новыми спазмами в желудке и болью в горле.
Потом, я вспомнила охранника, которому свернула шею в ночном парке и расползающееся пятно крови на его рубашке. Я чувствовала, что превращаюсь в чудовище из детских страшилок, но ничего не могла с этим поделать.
– Не ходи за мной! – прохрипела я, и, не обращая внимание, на отчаяние, проступившее на его лице, перешла на свою новую скорость и исчезла прежде, чем он что-то сообразил.
Но самое ужасное заключалось в том, что Егор мне нравился на самом деле. Он был завидной партией для многих девчонок, и предложи он кому-нибудь сходить в ресторан или позаниматься «Историей культуры» на даче в отсутствии предков, ни кто бы не отказал. Но это не заставило его прыгать от одной красавицы к другой в поисках острых ощущений. Я его уважала за сдержанность, внутреннюю культуру. И в тот момент, когда он перестал быть мне безразличен, я сама начала превращаться в чудовище. «Красавица и чудовище» на новый лад и в обратном воспроизведении.
Настюха, пришедшая домой, застала меня в кровати, завернувшуюся в кокон всеми собранными по комнате одеялами. Подруга горестно вздохнула и присела на мою кровать:
