Бегство от Бессмертия - страница 58
– Бедная девочка, пробормотала женщина, наливая мне в кружку травяной чай из большого чайника, снятого с огня и стоящего у ее ног. А остальные, переглянувшись, снова принялись за еду.
– А что ты пишешь? – спросила я шепотом Уильяма, – кивнув на листы бумаги, завернутые в куртку.
– Он у нас драматург, – повар оказался самым разговорчивым, остальные, особенно Изабелла, которая за все время не открыла рта наблюдала за мной исподлобья. Все мысли этой девушки крутились вокруг Уильяма и его внимания ко мне. Он не был влюблен, он был заинтересован, он пытался прочесть меня, представляя, что со мной было раньше, и что будет потом. Бедный, он слишком считал меня человеком. – Он пишет, мы играем.
– Как играете, во что?
– Не во что, – наконец подала голос Изабелла, – Мы актеры, мы пьесы играем.
– Зачем? – не поняла я, незнакомая ранее с актерами. Компания недоуменно переглянулась и весело заржала, разгоняя сон, погруженного в темноту леса.
– Мы выступаем на площадях, рассказывая людям про других людей, и представляя все действия в лицах, чтобы всем было весело. – Отсмеявшийся Уильям пытался мне объяснить, что такое театр. – Ты никогда не видела театр? Ты что иностранка?
– Да, мы долгое время жили в … – я попыталась вспомнить прочитанные книги из библиотеки Филиппа, – в Южной Африке, а там нет театров, только танцы.
На самом деле в книге вообще не говорилось про театры в Южной Африке, но она была очень далеко, и вряд ли кочующие актеры знали правду.
– Где, где? Это ж где такое находится?
Пришлось на пальцах, не привлекая Галилея и его планетарную систему строения космоса, во избежание гонений церкви, объяснять, где находится эта самая Южная Африка.
Вскоре все разбрелись по местам, послышалось сонное дыхание детей, потом музыканта, сочный храп повара и его жены. Изабелла долго ворочалась на тюфяке, набитом соломой, которая сердито скрипела при каждом ее повороте. А мы с Уильямом все сидели у костра. Он рассказывал, что собирается в Лондон и хочет создать там свой театр. Что бы не мотаться по дорогам, а играть в специальном здании, с большой сценой, на которой можно разместить нужные декорации. Что бы шить специальные костюмы. И нанять на стоящих актеров, которые смогут со сцены выразить все, о чем пишется. На площадях хорошо принимают комедии, а у него есть задумки, написать трагедию. И что б в конце все умерли, как в жизни.
– А что в жизни все в конце умирают? – спросила я, почему-то, вспоминая свою семью, брата, Седрика, его сестру. А ведь он прав, все умирают.
– Когда ты создашь свой театр, пригласи меня, я хочу посмотреть твою трагедию…
Вокруг нас сомкнулось дозорное кольцо Аякса.
– Мне нужно отойти на минутку.
– Тебя проводить? – поднялся Уильям, придерживая листы. – Я не буду подглядывать.
– Конечно, не будешь, – я засмеялась, – я не далеко, ты слушай, если что позову.
Аякс промолчал, но вся его поза выражала возмущение моим поведением, которое не укладывалось в определенное веками поведение Высших. Конечно, Аякс с младых лет запомнил, что господам можно все, но, по его мнению, все в рамках клана. Я же наплевала на законы, ведя себя, не как госпожа, а как человеческая глупая женщина низкого сословия. Он считал, что Гаюс оказал ему честь, даровав бессмертие, а когда его воспитанница, чуть ли не публично отказалась принять бессмертие, убежав накануне обращения, и потом демонстрировала полное пренебрежение статусом Высшего…
– Аякс!
– Госпожа, – он склонил голову, но спрятать мысли не смог.
– Аякс, эти люди под моей защитой, но вы можете забрать у них пару лошадей.
– Госпожа, – он кивнул, принимая подарок. Сейчас вампиры тратили больше энергии на патрулирование, и поэтому лишняя еда им не помешает. Войны Филиппа мне нравились своей чистоплотностью, аккуратностью, и железной дисциплиной. А в замке Гаюса иногда встречались монстры, выглядевшие и ведущие себя не лучше кочевников. Исключение составляли ближние вампиры, личные слуги Гаюса и его семьи.
Аякс исчез, и в темноте послышалась нервная поступь уводимых коней. Вернувшись, я застала Уильяма взволновано таращившегося в темноту,
– Что там? – я тоже пристроилась посмотреть.
– Ты ничего не слышала?
– Нет, а что, я же была в другом месте, – махнула я рукой в противоположную сторону.
– Надо пойти, посмотреть… Там наши лошади.
– Нет, – мне не хотелось, чтобы он стал десертом к лошадям, – не бросай меня, я боюсь. Что с ними сделается? Если бы что серьезное, было бы шумно. Посидев еще чуть-чуть, мы разбрелись спать. Меня положили с детьми и Изабеллой, а Уильям остался у костра.
А утром обнаружилась пропажа двух лошадей. Старик кричал и ругался на весь белый свет. Парней отрядили на поиски. И через некоторое время за оврагом обнаружилась пропажа, после вампиров над лошадьми потрудились волки, все удивлялись, как это лошади умерли очень тихо, оставив третью, там же, где были привязаны все… И меня еще благодарили, что не пустила Уильяма:
– Наверняка не обошлось без нечистой силы, – добавила женщина, прижимая к себе детей, совершенно не подозревая, что эта нечистая сила ночевала с ее чадами в соседней повозке.
Страдания прекратились, нужно было трогаться в путь. Поклажу с телег разобрали, и сложили на одну, а что смогли, взяли на руки, поэтому ехали теперь только младший ребенок и женщины по очереди. И мы двинулись в путь. Впереди нас ждали земли Аарона.
***
– Леди, вы не видели Уильяма, куда он пропал? – старик улыбался немного рассеяно.
