Бегство от Бессмертия - страница 64
Наверно все наши усилия были направлены на одно и тоже, он пытался меня удержать, я пыталась удержаться рядом, поэтому мы молчали довольно долго, борясь со своими чувствами, что разговор прервался не начавшись. Мы молчали еще, какое-то время, осознавая, что напряжение спадает, потом одновременно вздохнули:
– А ты…
– А как…
Смех расколол тишину замершего замка, сразу стало легче. Я впервые почувствовала, что могу с Филиппом просто говорить, не отвечать на вопросы, а разговаривать ни о чем, могу просто сидеть рядом. Что мы и делали, пересказывая друг другу произошедшее за месяц.
Филипп рассказывал об очередной стычке с кочевниками, о новых приемах борьбы с ними, я хохотала, лежа на шкуре медведя, убитого Гаюсом в путешествии к северным землям. В комнату ворвался ветер, так, что пламя свечей легло и исчезло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распахнулось окно, впустив в комнату полночную луну…
Мы отвлеклись на минуту, вглядываясь в ночное светило и разговор на мгновение замер. Тишина стала осязаемой, и я уловила пронзительный взгляд Филиппа:
– Ты невероятно красива, – прошептал он, боясь спугнуть тишину и наклонившись ко мне, так что наши дыхания смешивались, повторил:
– Я очень скучал без тебя.
Его взгляд завораживал, искры на моем теле уже устроили фейерверк, какой мы видели на человеческом балу, в его и моих глазах бушевало пламя, а его лицо все еще находилось в нескольких дюймах от меня. Дюйм, за дюймом сокращая это расстояние, Филипп начал приближаться ко мне, а мне казалось, что эта мука никогда не кончится, и когда, наконец, его губы нежно прикоснулись к моим, я почувствовала необыкновенное счастье.
Мы были как два магнита притянутые друг к другу. Ощущение счастья не проходило, а нарастало, и руки, ласкавшие меня, заставляли все тело петь. Только бы это не кончалось…
Но одна маленькая заноза сидела в глубине сознания и отравляла все действо. Сначала я не могла разобраться, что это, но потом, когда заноза, разрослась до размеров бревна, я вздрогнула, Седрик. Боже мой, что я делаю, я же люблю Седрика.
Мое тело напряглось, и Филипп почувствовал мое сопротивление, отстранился на минуту. Но я вырвалась. Мои руки дрожали, дыхание с шумом входило и выходило сквозь стиснутые зубы. Я предатель! Я изменила нашей любви.
– Что ты…
– Ш-ш-ш-ш… – я прижала пальцы к губам соблазнителя, и покачала головой, – молчи, – и выскочила в раскрытое окно.
Несчастная, я думала, что, став вампиром, я потеряю человечность и стану бесстрастной. Ничего подобного, если мою эмоциональность разделить по чуть-чуть на полк вампиров, то получится несокрушимая армия, способная кого угодно сравнять с землей.
Муки совести терзали меня, что я скажу Седрику утром, что я ему изменила? Плевать, что это был муж, ведь я люблю Седрика.
А Филипп опять смотрел мне вслед, но на этот раз на лице была не растерянность, а самодовольная улыбка.
– Что, опять осечка? – спросил Гаюс, заходя в зал, – она опять понеслась к своему любовнику, почему ты еще не убил его?
Филипп скривился, как будто наступил на дохлятину, но тут же стер с лица это выражение и повернулся к Гаюсу:
– Здравствуй, Гаюс. Она побежала к другу, а не любовнику. И зачем мне его убивать, время все расставит по местам…
– Да, время. Но наше дело, ты помнишь о Сердце Дьявола? Мы столько ждали, а теперь не можем же мы допустить, что бы Он (при этих словах Гаюс раболепно скосил глаза вправо вниз) ждал какую то девчонку, пока она наиграется?
– Я никогда ничего не забываю, а время, у нас его много, мы бессмертны. Мое почтение! – с галантным поклоном он выскользнул в открытое окно, отметив про себя злость, мелькнувшую в глазах Гаюса.
***
Обещания надо выполнять, либо не давать их вовсе. Размышляя о необходимости соблюдения тайны обращения, я разрывалась от желания быть с Седриком и нарушением клятвы. Если Сердце Дьявола скрывали столько веков, значит, так было нужно, и не мне ломать установленный порядок. Но и своего будущего рядом с вампирами, без Седрика, я себе не представляла. Да и Филиппа себе в мужья не я выбирала. Да, он благороден и великодушен, но он вампир, хищник и убийца, умный и хитрый. Неужели Глава могущественного клана не найдет себе подходящую зубастую спутницу? И потом, союз со мной, похоже, для него тоже мезальянс, наличие у Высшего жены со статусом Высшей повышает силу клана и престиж власти. Но он Высший и по положению, и по воспитанию, он вырос, зная, что займет место Главы клана. А я Высшая только по крови. Все существование Высших направлено на власть и контроль общества. Как говорил Гаюс, мы хищники, которые поддерживают человечество в тонусе. А какой из меня контролер? Я выросла сама по себе, упиваясь свободой, охраняемая Аяксом, что бы не привыкала к людям и не попала на ужин к вампирам. А кто дорожит свободой, не способен контролировать других. А Седрик, он человек, с ним уютно и тепло. Решено, я возьму Кристалл вампиров на время, а потом верну на место, и мы с Седриком уедем, далеко, в Ирландию.
Теперь остается решить, как добыть Кристалл вампиров. Ведь доступ к нему имеют только главы кланов, и то только при проведении обряда обращения Высшего. Теоретически я знала, где находится тайник, в подземелье вход только один, через «спальню» Филиппа, но как туда попасть? Вернуться в замок и изображать жену. Нет, я так не смогу. Мне легче организовать осаду замка, чем просачиваться в тайник изнутри, улыбаясь хозяину и слугам. Остается один выход, дождаться, когда Высший покинет замок по делам, а такое случалось довольно часто.
