Бегство от Бессмертия - страница 70
– Нет, ты не можешь! Ни один Высший не может руководить древним!
Я увидела, то, что заставило меня содрогнуться, кинжал входит в мою грудную клетку, обнажая сердце. Сердце Дьявола напитанное моей кровью и кровь Филиппа в моем изменяющемся теле, чернота и судороги. И возникновение чего-то холодного, огромного и ужасного.
И из моей пока еще не распоротой груди вырвался дикий рык, заставивший отшатнуться от меня всех бессмертных, находившихся на башне. Гаюс удержался и замахнулся кинжалом, но закончить свой замах он не успел, я оторвала руку от камня вместе с железным кольцом и перехватила его руку, зарывшись к нему в мозг и не давая завершить удар. Он попытался закричать, а когда не получилось, послал мысленный сигнал своим слугам. Они двинулись на меня как каменная армия китайского императора Цинь Шихуанди. Пустые глаза, неуверенное, но безостановочное движение. Я вспомнила, как сражалась с кочевниками, сопровождая ментальные атаки, движением руки, теперь руки будут заняты Гаюсом. Первым с башни улетел Марчелло, за ним Гийом. Ко мне двинулся Аякс. На мгновение, оторвавшись от отца, я вломилась в голову моего бывшего хранителя воспоминаниями о моем детстве, о его участии, о нашей дружбе. Я не хотела убивать Аякса, я его любила. И эту любовь я вложила в его раскаленный, раздираемый двумя противоположными силами мозг. Он медленно надвигался на меня, я же держа одной рукой Гаюса, другой, удерживая кинжал, приближающийся к моей груди, не могла остановить его. Перехватив кинжал у главы клана, Аякс пустыми глазами смотрел на меня:
– Убей ее! – прозвучал сигнал, посланный старшим, Аякс замахнулся, и кинжал по самую рукоятку вошел в спину моего отца. Дернувшись, Гаюс закричал, и, развернувшись, сцепился в горло моему верному хранителю. Это дало мне временное преимущество, которым я и воспользовалась. Моя рука стиснула горло убийцы, развернув его тело ко мне, и тут же с хрустом вошла в грудь Гаюса. Еще движение, и у меня на ладони лежало черное мертвое сердце, принадлежавшее моему бывшему отцу, а верный хранитель кулем свалился на камни башни, его мозг разорвался.
Седрик, Аякс, этого я не могла вынести. Я склонилась на Седриком, разодрала сеть, он попытался подняться, но повис у меня на руках. Подняв измученного мага, я спрыгнула со стены и понеслась к его дому.
На то, что осталось от Главы клана, я даже не взглянула, солнце доделает всю остальную работу, сейчас Гаюс не древний, он всего лишь прах.
Когда я подлетела к дому Седрика, старый Корнелиус находился там, он сидел, сгорбившись на лежанке обхватив седую голову руками. Хлопнула раскрытая дверь, старик с усилием поднял голову, а, увидев у меня на руках тело сына, вздрогнул и побледнел:
– Что, что…. – его губы тряслись. Я остановила его взглядом:
– Он жив, просто без сознания. – Я положила Седрика на шкуру, покрывающую лежанку, его дыхание было слабым, но веки задрожали, и он открыл глаза.
– Дели…
– Да, милый… – я опустилась рядом на пол.
– Как ты вошла, тебя никто не приглашал? – старый маг пытался справиться со страхом.
– Ты, старик, забыл, с кем разговариваешь, я вампир Высшего уровня, мне нужно ни чье разрешения, чтобы войти туда, куда хочу.
Наконец Корнелиус справился со страхом и обратил взгляд на сына.
– Ему нужен отдых, я приготовлю настой, оставь нас, – Корнелиус попытался выставить меня вон. Я яростно зашипела, впервые выставив клыки в присутствии человека, которого не собиралась есть. Хлопнула дверь дома и от старого мага остался только запах, напоминающий старые тряпки. Седрик лежал бледный, не в силах пошевелиться.
– Ты убила Рози, – прошептал он чуть слышно.
– Если бы я ее пощадила, то умерла бы сама, а тобой и ей все равно бы позавтракали, а так ты жив. Седрик не нашел, что сказать. И мы замолчали. Но мой мозг продолжал обдумывать, что я увидела в голове Гаюса, мое изменяющееся тело. И какую собственно роль играл здесь мой муж, почему у Гаюса оказалась кровь Филиппа? Я надеялась это выяснить в скором времени, а пока, мне нужно привести в порядок моего Седрика. Я посмотрела на родное измученное лицо, Седрик задремал, а мне надо поохотиться, чтобы вернуть себе силы. При мысли об охоте, у меня пересохло горло, а Сердце Дьявола, которое я вернула в шелковый мешок на моём поясе, вытащив его из мертвой руки Главы клана, мягко завибрировало, как бы предвкушая удовольствие насыщения.
***
Седрик позвал меня днем, когда полуденное солнце вдруг проглянуло сквозь плотные облака и заиграло на влажной пожухлой траве и листьях, утомленных мокрой холодной погодой. В голове тихо и отчетливо прозвучал голос мага:
– Приходи, я жду.
Еще несколько томительных мгновений, и я с трепетом отворила дверь его лачуги. Раскрытая колдовская книга лежала на специальной подставке, с закрепленными с обеих сторон свечами, в бронзовых, увитых бронзовыми же листьями, подсвечниках. На книгу, прямо на страницу с рецептом Элексира, я положила Осколок Сердца Дьявола. Он лежал, отбрасывая хищные блики от горящих свечей.
– Седрик, ты дома?
– Да, – от стены из полумрака отделился кусок тени, в длинном одеянии, с накинутым на голову капюшоном, и шагнул ко мне. Отблеск кристалла отразился в его широко открытых глазах:
– Ты готова?
– Конечно, я…
Не дав мне договорить, он указал мне на чашу, которую я сначала не заметила. Хрустальная чаша в серебряном кружеве, наполненная до половины густой, почти черной жидкостью, стояла на столе, рядом лежал острый охотничий нож.
