Дар Прозерпины - страница 27
Кто-то пил пиво и водку, кто-то танцевал, кто-то читал нараспев стихи, пожилая дама – стыд и срам – принимала ванну из шампанского прямо при всем честном народе. Правда, на нее никто не обращал ровным счетом никакого внимания. Тут же с десяток толстяков заглатывали бесчисленные бутерброды с черной и красной икрой. Из конца в конец зала курсировал подозрительного вида молодой человек, одетый во все черное, воровато озирался, но явно не знал, куда себя пристроить. Андрей решил начать с него.
– Старший лейтенант Макаров, у меня к вам пара вопросов.
Подозрительного вида гражданин, не удостоив Андрея вниманием, шмыгнул куда-то в сторону и умело затерялся в толпе. В другой обстановке следователь обязательно догнал бы его: поведение человека выдавало в нем вора. Но только не в данный момент. Перед Андреем стояли куда более глобальные задачи, и ему ничего не оставалось, как подойти к женщине, с упоением перелистывающей детский дневник.
– Старший лейтенант Макаров, – снова представился он…
Продолжить следователь не успел, его перебила сама женщина:
– Ах, смотрите, смотрите, он принес домой одни пятерки! Разве это не замечательно!
– У меня есть к вам пара вопросов.
– Какие еще могут быть вопросы, – повернулась к нему женщина, – не верите – сами взгляните. Он никогда, слышите, никогда, не подделывает подписи в дневнике!
– Да я не про это, – начал терять терпение следователь. – Скажите, как вы сюда попали?
– Что? – Женщина непонимающе уставилась на него, потом сконцентрировалась и добавила. – Вам-то какое дело? Он заслужил, он заслужил! Я с ним столько сидела! По ночам с ним решала задачки. Да, не скрою, бывало и за него. Но он ведь так устает!
– Гражданочка! – повысил голос Андрей. – Я веду следствие, вы обязаны мне помочь.
– Я никому помогать не обязана. И вообще, я больше не хочу с вами разговаривать, – отрезала женщина и отвернулась от Андрея.
«Бред какой-то», – подумал Андрей. Впрочем, многолетняя практика подсказывала, что ключ можно подобрать к любому, даже самому запутанному делу. И если не получается сразу, надо пытаться еще и еще. А потом еще раз. Если десятый свидетель не сказал ничего полезного, это не значит, что показания одиннадцатого не принесут результат. Если девяносто девять опрошенных не прояснили ситуацию, надо опросить сотого, а если и тот окажется бесполезен – то сто первого. «Если глубоко копать, то можно и докопать», – говаривал ему в детстве отец. Своим упорством следователь пошел в него.
Андрей направился к странной паре – женщине, вооруженной кастрюльками, и мужчине в оболочке, но его откуда-то издалека окликнул знакомый голос:
– Андрей, а ты здесь что делаешь?
Андрей обернулся, ища глазами обладателя голоса.
– Что здесь делаешь? – повторил уже почти в самое ухо голос, принадлежащий, как оказалось, Полетаеву. – Я же тебе строго-настрого запретил выходить из управления!
Кого-кого, а своего начальника следователь меньше всего ожидал здесь увидеть.
– Я… решил… – Андрей повернулся к Полетаеву, у которого был очень строгий и озабоченный вид, и осекся н а полуслове.
– Ты хоть понимаешь, что нарушил приказ?
– Понимаю, Иван Петрович, но – в интересах следствия…
– Да мало ли что эти «интересы следствия» от тебя потребуют! Это еще не значит, что можно так просто нарушать приказы начальства! – Полетаев энергично взмахнул в воздухе рукой, и запечатанная пачка денег – по виду валюты – шмякнулась на пол. Полетаев осекся на полуслове и наступил на пачку ногой, будто ничего не произошло.
– А вы, Иван Петрович, что здесь делаете? – спросил ничего не понимающий Андрей.
– Я? Я – ничего, – уже совсем другим, каким-то униженным, обиженным, загнанным, затравленным и уж никак не начальственным тоном, ответил Полетаев, – я тоже… вроде как веду следствие…
– И есть какие-нибудь результаты?
– Нет, пока нет. Ну, ты иди, а мне пора, – грустно сказал Полетаев, – продолжай свое расследование. – И чуть не силой развернул Андрея и подтолкнул прочь.
Андрею очень не понравилась вся эта сцена, вид надломленного начальника больно резанул, и, уже отходя от Полетаева, он краем глаза увидел, как тот со вздохом присел на корточки – вроде как завязать шнурки, на самом же деле подхватил выпавшую пачку денег и засунул ее обратно во внутренний карман пиджака. Глаза Андрея, помимо его воли, наполнились влагой, и он еле сдержался. В голову закрались нехорошие подозрения. Но он отогнал их от себя и подумал: «Надо продолжать расследование и закончить его несмотря ни на что».
Андрей вновь принялся внимательно приглядываться и прислушиваться к тому, что происходит вокруг. Несколько вновь прибывших искали встречи с Иваном Ивановичем Ивановым и спрашивали то у одного, то у другого гражданина, как его найти. Услышав, что кто-то ищет Иванова, высокий грузный мужчина, в котором следователь узнал директора мелькомбината и старого знакомого Полетаева, неоднократно появлявшегося в управлении в качестве свидетеля по разным делам, а порой и просто как, подошел к ним и показал в сторону большой ширмы вдоль одной из стен помещения.
Перед ширмой толпилась немалая очередь, которая, впрочем, шла довольно быстро. Заходившие туда люди через минуту-другую выходили с обратной стороны и смешивались с остальными. Следователь, как и все прочие, осведомившись, «кто крайний», занял очередь. Он заранее подготовился к диалогу с Ивановым и просчитал несколько возможных вариантов развития беседы. Конечно, одной-двумя минутами здесь не обойтись, и у него закралась крамольная мысль, не пропустить ли вперед старичка в халате с ворохом каких-то бумаг, которые он нетерпеливо, с упоением, то вынимал, то снова складывал в папочку с завязками. Правда, папка была довольно велика, и Андрей подумал, что этот персонаж уж точно застрянет надолго, а откладывать разговор если не с главным подозреваемым, то уж точно с главным свидетелем Макарову не хотелось. Наконец, очередь подошла. За ширмой послышалось нетерпеливое «следующий!», и Андрей вошел.
