Хроники Арта. Дважды Меченный - страница 68
– Так чего же мы ждем? – Ганирус, в свою очередь, подмигнул любимой. – Собираемся и едем в Весп. Вернем вашему другу Арту свободу, а твоему отцу, – он нежно обвил рукой талию Миланики, – смысл жизни.
Артем
– А теперь, уважаемые веспийцы, а также гости нашего прекрасного города, вас ждет поединок века! Бой, который, уверен, войдет в историю как один из самых жестоких. Ибо сейчас перед вами предстанут кровавый пожиратель сердец, дважды вернувшийся из царства Орба Кратер Острозубый и тот, чье имя заставляет многих мужчин трепетать от страха, а женщин – от желания. Встречайте: стремительный и ужасный Арт Невредимый!
Сколько раз он уже слышал хвалебные речи, призванные еще больше раззадорить и без того безумствующую толпу? С тех пор как он чудом выжил, благодаря редкой травке Арторианина, минуло уже около года. За это время его и в прошлой жизни не обделенное нагрузками тело стало еще более крепким, поджарым и гибким. Еще бы. Ведь одно дело – четыре раза в неделю бороться или тягать железо, и совсем другое – посвящать тем или иным видам тренировок ежедневно по шесть – восемь часов. Решив в кратчайшие сроки вылепить из талантливого новичка настоящего чемпиона, Тарбиш, кажется, не ведал покоя, каждый раз ставя Артема в пару с самыми разными противниками. Надо сказать, что арлинги, гномы и коренные веспийцы почти не встречались среди гладиаторов. Основную массу составляли жители давно уже покоренных Веспом народов, являющихся своеобразной игрушкой в руках победителей. Тут были и смуглые мирийцы, и милирии, вооруженные круглым щитом и коротким гладиусом, и их извечные оппоненты ретории. Анрикийцы и ностиксы, пармусы и эрсины, васкусы и ворстумы… И многие, многие, многие другие. Все они со временем превратились для юноши в один сплошной водоворот, состоящий из копий, мечей, кинжалов, а порой и клыков. Постепенно усилия наставника стали приносить свои плоды. Нет, конечно, настоящим мастером фехтования Артем еще не стал, однако теперь он мог смело выйти против почти любого из гладиаторов близлежащих лудусов, не прибегая при этом к помощи божественных даров. Помимо этого он научился ловко манипулировать постоянно алчущими крови веспийцами, став востребованным не только на общей арене, но и на большинстве закрытых представлений, регулярно устраиваемых знатнейшими лицами столицы. Вот и сейчас бой проходил на вилле одного из сенаторов, решившего таким образом развлечь дорогих гостей. Его противником стал вооруженный дубиной, щитом и длинным кнутом арвонус, грозно клацающий на Артема острыми подпиленными зубами.
После сигнала гладиатор взревел, стал раскачиваться, со скрежетом кусая край своего щита, и наконец, пустив пену изо рта, кинулся на своего противника. Будь юноша чуть менее опытен, он, может, и поддался бы на эту провокацию. Но Артему уже было известно, что только среди иберийцев действительно встречаются настоящие дети Артаса. Все остальные лишь копируют манеру ведения боя берсерка, не обладая на самом деле его качествами. Поэтому юноша лишь усмехнулся и, покрепче сжав рукоятку Альструма, ринулся навстречу Острозубому. В самый последний момент он на полшага сместился в сторону, пропуская мимо себя воняющую потом тушу и ловко зацепив при этом оппонента за лодыжку. Впечатавшись в одну из поддерживающих балконы колонн, тот замотал головой, успев, однако, выставить перед собой щит. Звонко хрястнуло, и в руках у арвонуса осталась лишь рукоятка с болтающимися на ней деревянными половинками. Дальше Артем уже не спешил. Он знал, что слишком быстрые поединки не доставляют удовольствия местной публике, поэтому сделал все от него зависящее, чтобы Острозубый протянул как можно дольше. Только когда Кратер вдоволь набегался, рыча, брызжа слюнями и размахивая огромной дубиной, юноша позволил ему зацепить себя кнутом за талию. Последовал мощный рывок, бросивший его прямо в раскрытые объятия осклабившегося от радости противника. Правда, эта улыбка очень быстро померкла. Стоило лишь Артему, в свою очередь, словно тисками сжать Кратера, сцепив руки у него за спиной, как из горла арвонуса хлынула кровь. После двухсекундной паузы пожиратель сердец рухнул на землю, судорожно царапая волосатую грудь в попытке добраться до своего проткнутого сломанными ребрами сердца. А его победитель тем временем отряхнулся, цапнул с земли Альструм, а затем свирепо воздел его над головой, тяжело дыша и впитывая в себя обрушившиеся со всех сторон овации. Потом юноша подошел к ложе, в которой горделиво восседал окруженный другими сенаторами Луций и, глядя прямо ему в глаза, воскликнул: «Во славу великого дома Флавиев!»
Довольный сенатор бросил к его ногам пальмовую ветвь, после чего принялся еще больше раздувать свои и без того пухлые щеки, принимая многочисленные поздравления от захваченных кровавым представлением патрициев. Получив на выходе с арены увесистый позвякивающий кошель, Артем, сопровождаемый стражниками, проследовал в комнату для омовения.
Смыв с себя пыль, кровь и пот, он принялся обильно смазывать свое тело мягким ароматным маслом, помня, что на этом шоу еще не закончилось. Хотя признаться, грядущая часть «Мерлезонского балета» нравилась ему все меньше и меньше. Вместе с остальными победителями сегодняшних схваток ему предстояло стать объектом вожделения находившихся на вилле знатных гостей. И если среди любительниц «попользоваться гладиаторами» попадалась иногда более-менее симпатичная особа, то это можно было считать настоящим везением. В основном молодыми пригожими рабами интересовались богатые веспийки, юность которых закончилась, когда Артем еще даже не успел родиться. Впрочем, когда он осмелился пожаловаться на это сенатору, тот лишь махнул на парня рукой.
