Вставай! Страна огромная! - страница 52
- Вот я, как могу, и пакастю, вашему брату, из своей, так сказать, природной вредности.
- И много успели напакостить? - в его голосе явственно слышался сарказм.
- Ой много, - не преминул я прихвастнуть, - за сутки танковый взвод, артиллерийскую батарею, да полуроту солдат на ноль помножил. Теперь вот тебя в оборот взял! Завтра еще кем-нибудь займусь. Буду и дальше пакостить, пока есть силы, или, - выдвинул я еще одну альтернативу, - пока солдаты у Германии не закончатся.
- Этого никогда не будет! - истеричным голосом, явно зазомбированным гебельсовской пропагандой, закричал немец. - Великая Германия - непобедима!
"Ой, блин, - пронеслась мысль, что-то я с лозунгами пересолил. Теперь закусит удила, и хрена лысого его разговоришь. Нужно немедленно осаживать. И как можно в более жесткой форме!" А вслух, добавил:
- Еще как будет! Я ведь не один буду. Много нас, таких, неприкаянных, по Руси-матушке, бродит. Земля у вас под ногами гореть будет! Каждый куст в вас будет стрелять! Собственной тени бояться станете! Ох не зря, товарищ Сталин, сравнил эту войну с наполеоновской, ох не зря! Ту же ошибку вы совершили, на те же грабли наступили! Не послушались своего Бисмарка? Полезли на Россию! Вот и получите этими самыми граблями, по своей наглой тевтонской морде, от всей широты русской души!
- Германия - победит!
- А как же! - Снисходительно бросил я. - Как только - так сразу! Я тебе больше скажу, Фриц - слушай меня сюда. Я точно знаю, что эта война закончится в Берлине! И иначе просто быть не может!
- Я Волфганг, - не согласился со мной гауптман, - и не откуда вы это не можете знать? Только фанатично на это надеяться. - И добавил - Все вы, большевики - фанатики!
Я же невозмутимо продолжил:
- Во-первых, с большевиками я и рядом не стоял, - открестился я от такого родства, - а во-вторых, все элементарно - Ватсон! Для того, чтобы прейти к такому выводу достаточно только знать логику и историю русского народа!
- И что такого, особенного, может быть в истории народа, относящегося к неполноценной расе? - в его голосе уже слышался не сарказм, а неприкрытое пренебрежение.
Так что я подумал, что пора уже заканчивать этот спектакль, а то диспут грозит перерасти в полемику. А это в мои планы некоим образом не входило. Но, тем не менее, последнее слово я решил оставить за собой.
- А все дело в том, Ганс, - я умышленно исковеркал уже известное мне имя гауптмана, - что вся история Руси, не знает случаев полного захвата другим государством. За исключением татаро-монгольского нашествия, - вынужден был я признать очевидное, - но и то, в конце концов, сошло на нет. Всегда Россия возраждалась! Вставала из пепла - как легендарная птица феникс! А знаешь почему? - И не дожидаясь ответа, который, в принципе, мне был и не нужен, продолжил. - А потому, что все русские люди - воины! Плоть от плоти земли русской. И в час испытаний, нам сама земля силу предает! И силы той - немерено! И даже простой крестьянин, который от этой земли кормится, и тот этой силой питается! И питает русских воинов - силушкой богатырской! Давным-давно, уж, ряд между ними положен. Что кормит крестьянин воина, а тот его защищать обязуется. И обычаю этому, не одна тысяча лет.
Я решил закругляться, и уже не скрывая ненависти, которая просто меня распирала изнутри, и которая стала явно слышна и в голосе, продолжал:
- Я - ВОИН! А ты, мразь, пришел на мою землю! Топчешь ее, без моего разрешения, жрешь мой хлеб, отбирая его у крестьянина! Опять же меня не спросясь! Ты что же думаешь, что это тебе даром, с рук сойдет? Что жизнь вам здесь, будет медом намазана! Хрен дождешься!
И с этими словами, схватив глиняную миску, из которой, намедни, немец вкушал дары природы, в виде пчелиных сот и свежего меда, и, с большого замаха, нахлобучил ему, ее, на уши. Миска, не выдержав соприкосновения с германской макушкой, раскололась, раня кожу головы керамическими осколками. Мед, моментом склеив волосы, потек по лицу и за шиворот.
Действие это было никоим образом не спонтанным, а вполне, даже себе спланированным. Поскольку нужно было заканчивать этот никчемный разговор, а также давало возможность вернуть пленного в первоначальное состояние. То есть вывести из равновесия, что очень способствует конструктивному разговору, но уже на заданную тему. Для этого, как нельзя больше, способствует резкий переход от задушевного разговора к прямой агрессии, сдобренной насильственными действиями. Психологический прием, часто применяемый в органах дознания. Более известный, как игра в "доброго" и "злого" полицейского.
Да и мед, пополам с собственной кровью, стекающий по лицу, не в коей мере на способствует душевному равновесию. Примерно как у человека, прилюдно наложившего в штаны, ему присущ внутренний дискомфорт. Что, опять же, благотворно влияет на откровенность.
- Итак, - подвел я итог случившемуся, - вернемся к нашим баранам. Еще раз спрашиваю - фамилия, звание, номер части? Куда направлялись? - и добавил. - Имя можешь не говорить. Оно мне уже известно.
Чтобы не затягивать паузу продолжил:
- Так как, Вольфганг - будем говорить?
Видя, что он колеблется, скомандовал:
- Туман! - Пес, прежде внимательно следивший, за каждым движением пленного, повернул, лобастую башку, в мою сторону. - Откуси ему ухо!
Не выразив и капли сомнения в моей команде он потянулся к немцу, не то намереваясь слизать, одуряюще пахнущую медом, вязкую массу с его лица, то ли, и в правду, желая выполнить мой приказ. Гауптман, заверещав от испуга, как заяц, дернулся в сторону. Но, не удержав равновесия на затекших ногах, повалился на бок.
