Вставай! Страна огромная! - страница 53

Я, не кичясь, встал. Подошел к нему. За шиворот поднял и вновь усадил в прежнюю позицию. После чего, не торопясь, вернулся на место.

- Продолжаем разговор, - при этом я достал из ножен, висевших на разгрузке так как привычно у спецподразделений начала XXI века, но дико смотревшиеся сейчас, то есть сверху вниз, нож. Настоящий "Катран", который я, всеми правдами и не правдами, выцыганил у Олежки. И стал демонстративно чистить ногти.

- Значит так, Волфганг, - решил я немного прояснить для него ситуацию, - по большому счету, мне от тебя нужно только две вещи. Твой язык, чтобы ты смог, довести до меня интересные сведения, и твои ноги. Чтобы ты мог передвигаться самостоятельно. Остальные части твоего организма для меня интереса не представляют. Но, возможно, они необходимы тебе? Так что выбор за тобой! Значит смотри, - я поводил ножом перед его лицом, при этом он глядел на него заворожено, как кролик на удава, при этом поворачивая голову в такт с качанием, - я сейчас, медленно, буду отрезать тебе пальцы. Причем не целиком, а фалангами. Чтобы, так сказать, продлить удовольствие. Ну а ты уж смотри, на каком решишь остановиться. Когда примешь такое решение - скажешь. Хорошо?

- Вы не посмеете! - Попытался он покачать права. - Такое обращение с военнопленными противоречат всем существующим международным конвенциям!

- Ну-у, - протянул я, - во-первых, вы не можете являться военнопленным, поскольку я, как уже было объявлено, не имею отношения к Красной Армии, да и вооруженным силам других государств тоже. Поэтому не мог вас взять в плен, по определению. Я вас просто захватил, назовем это так. А во-вторых, Ганс, ответь мне пожалуйста на один вопрос, как по твоему, целенаправленное уничтожение мирного населения, с особой циничностью, солдатами Вермахта, попадает под определение воинского преступления. Опять же, согласно, вышеназванных, тобой, международных норм?

- Конечно! - искренне, хотя бы внешне, вскинулся гауптман.

- А вот хрен ты угадал! - Тут же обломал я его порыв. - Согласно решения вашего фюрера, начальником штаба верховного главнокомандования Вермахта, был подписан приказ, в котором говорится, что неправомерные действия против пленных или гражданского населения не является основанием для передачи виновного в них немецкого солдата под трибунал, а должны рассматриваться лишь его непосредственным командованием, на предмет вынесения дисциплинарного взыскания. Это как?

Пленный смущенно молчал.

- Видно знает кошка, чье мясо съело! - мелькнуло у меня в голове. - В смысле, что этот гауптман, не так уж прост, как может показаться, на первый взгляд. И наверняка, хоть краем уха, но слышал об этом приказе. Ну, или, по крайней мере об основных его положениях. А вот это есть гут! - Продолжал я анализировать ситуацию, исходя из его реакции на мой рассказ. - И, соответственно, наличию такого документа в его портфеле, как минимум не удивится, а как максимум, может и расскажет чего, интересненького. Не мне, так хоть советскому командованию. Хороший кандидат для того чтобы сыграть его втемную. - И напоследок. - Интересно, он сам то знает, что везет? Ведь судя по сургучной печати я бы не торопился утверждать это так категорично.

Пока эти мысли бродили у меня в голове, ситуация на пасеке нисколько не изменилась. Но вот реакция немца насторожила. Зыркнув на меня исподлобья, он сказал:

- Что-то вы слишком много знаете! Для лица, не имеющего отношения к армии.

На что я, презрительно фыркнув, ответил:

- Так я и не говорил, что не имею отношения к армии. Я только сказал, что не отношусь к Красной Армии. А это совсем другой коленкор. А вообще-то к армии я имею самое, что ни на есть прямое отношение. Чай не первый десяток лет тяну эту лямку!

- И до какого звания дослужились? Если это конечно не секрет.

- Да какие уж тут могут быть секреты. - Улыбнувшись, я развел руками. - К военным секретам отношения-с, не имею. - На что заработал еще один, удивленный, взгляд старика-пасечника, сидевшего рядом. - А звание у меня - майор! Потому и знаю достаточно, и говорить, с кем надо умею, и вопросы нужные задавать. Ну, а сложить, после получения такой исчерпывающей информации два плюс два, для военного профессионала, особого труда не составит. А уж источники мне сегодня попались, лучше и не придумаешь! Поскольку, практическое подтверждение пунктов этого приказа я лицезрел самолично! Не далее как сегодня утром! И успел, тут я немного слукавил, плодотворно побеседовать с участниками. - И тут же уточнил. - Правда, только с одной из сторон.

После чего, вкратце, поведал заинтересованной аудитории перипетии утренней эпопеи. С участием раненых, девушек, подростка, немецких танкистов, и вашего покорного слуги, с собакой. Красочный рассказ закончил фразой:

- Так вот, уважаемые присяжные заседатели! Я не в коей мере не раскаиваюсь в содеянном. И считаю, что немецкие солдаты, совершившие это, чудовищное, по своей сути, преступление, понесли суровое, но заслуженное наказание. Собакам - собачья смерть! - И, закончив повествование, перевел стрелки на гауптмана. Причем фразы старался произносить с таким тягучим равнодушием, что самому стало неуютно. - Поэтому, Фриц, я тебя сейчас буду, немного, резать. А ты подумай, пока, о недостойном поведении своих соплеменников. Ну и о своем тоже!

После чего встал и, совсем уже было, направился в его сторону, как заметил, что пленный незаметно сдулся. И, с трудом выталкивая слова из ставшего, вдруг, неродным, горла, выплюнул:

- Хорошо! Спрашивайте! - затем, видимо из чистого упрямства, добавил. - Я не Фриц, я Вольфганг!