Вставай! Страна огромная! - страница 56
- Дед Пихто! - В тон ему ответил я. - Есть у нас, у русских, такой сказочный персонаж. Все знает! Обо всем собственное мнение имеет! И на чужое мнение ему начхать!
- Тогда, тем более, зачем этот допрос? Не понимаю.
- А тебе и не нужно ничего понимать, но если хочешь знать, то могу открыть тебе эту маленькую тайну, - я нагло ухмыльнулся. - Просто я хотел составить собственное мнение о вас. Что вы за человек, и самое главное, насколько можно доверять вашим словам.
- И к какому выводу вы пришли? Если, конечно, это не секрет.
- Помилуйте, какие же от вас могут быть секреты! Тем более, что к этому вопросу вы имеете непосредственное отношение. Ну что я вам могу сказать, ваш рассказ меня убедил в том, что доверять вам нельзя. Вы же все обмануть норовите.
А при себя подумал: "Вот таким-то ты мне голубчик и нужен. Чтобы не слова правды. Чтобы в твоих словесах, не то что черт ногу сломал, а сам Берия запутался. Но это то и хорошо. Чем больше врать будешь ты, тем больше веры будет бумагам, которые при тебе обнаружат. Потому что никто в здравом размышлении не будет посвящать простого курьера, которым ты сейчас и являешься, во все расклады. Это аксиома фельдъегерской службы. А вот твои родственные связи, да не с кем-нибудь, а с адъютантом самого Гитлера, могут сослужить хорошую службу. Ведь содержания бумаг, находящихся при тебе, ты, по определению, знать не должен. А вот слышать, хотя бы от братца, об основных моментах директивы "Барбаросса" мог. И о планах германского командования в отношении восточных славян, более известных как план "Ост", тоже можешь быть в курсе. Хоть и обрывками, но и это тоже хлеб. Современная контрразведка, как раз и любит складывать головоломки из отдельных фрагментов, относящихся к одному целому. А если ей подсунуть весь кусок, целиком, то это то, как раз, и будет подозрительным. И самое первое предположение будет о преднамеренной дезинформации, разработанной разведкой противника. Если бы ты оставался в кадрах Абвера, то так бы сразу и подумали. Но использовать в этих целях двоюродного братца лица приближенного к фюреру, даже для Абвера это было бы через чур. Тем больше будет веры."
- Так что теперь, - в голосе гауптмана был явный страх, - вы меня убьете?
- Ну зачем же, так сразу. Вольфганг, убивать вас, как раз у меня нет никакого резона. А вот передать вас представителям советского командования, это было бы предпочтительней. Причем именно живым. Только живым вы сможете рассказать кто, и для кого были переданы те бумаги, которые я нашел при вас. С вами вместе им будет больше веры. Поэтому моя первоочередная задача доставить вас до места назначения целым и невредимым. Остался сущий пустяк, - я в сердцах сплюнул, - решить как это дело лучше всего провернуть. Чтобы и рыбку съесть, передать вас советской разведке, и при этом косточкой не подавиться, то есть не попасться вашим соотечественникам. Поэтому, я вас пока свяжу, как говорится, во избежание. А вы полежите и подумайте, на досуге, о своем, не очень достойном, поведении. А так же, что и как, вы, будете рассказывать, советскому командованию.
После чего стянул ему, кроме рук, еще и ноги, а также сунул в рот кляп, смастряченный на скорую руку, из его же собственного носового платка, обнаруженного мной при тщательном обыске его тушки. Затем, предварительно проверив на доступность подручных предметов для саморазвязывания на заднем сиденье его же автомобиля и, убедившись в их отсутствии, запихнул его туда. Была, правда мысль, по опыту современных мне рэкетиров использовать для этого багажник, но открыв, это чудо враждебной пыли еле прочихался. От поднятой, моими действиями, пыли. И, поняв, что о герметичности кузова, приходится пока только мечтать, а также опасаясь за жизнь и здоровье клиента, который мог бы помереть в дороги от удушья, решил переменить свое мнение и просто сунул его в салон. Разумеется назад. Поскольку передние места были уже зарезервированы. Туманом, ну и разумеется мною. Можно было бы уже и трогаться в путь, но осталось несколько нерешенных вопросов и недоделанных дел.
Во-первых нужно было что-то решить с трупами незадачливых спутников немецкого капитана, а для этого, в первую очередь разобраться с мутной личностью "пасечника". Который, сам не знаю почему, вызывал у меня смутные ассоциации, и в связи с этим и недоверие. Очень уж нетипичной была его реакция и на нестандартную ситуацию, в которой он оказался, волей случая. И, самое главное, на некоторые мои высказывания, которые вызвали у него необычные эмоции, которые не были свойственны простому труженику от сохи, по определению. Поэтому, закончив упаковывать, для дальнейшей транспортировки, хера гауптмана, я подошел к старику и нависнув над ним всей своей, немаленьких габаритов, тушкой, спросил:
- Ну что, прохожий, обшитый кожей, поговорим, по душам?
- Смотря какая будет тема для разговора, - буркнул он в ответ.
Мои подозрения еще больше усилились. И сами слова, и интонации, а самое главное способ построения фраз, выдавал его с головой. Так строить предложения мог только человек, за плечами которого имелось академическое образование. Причем, определение академическое, применительно к нему, имело не а прямое значение.
- У этого субчика, как минимум, кадетский корпус или того выше, Академия Генштаба, за плечами, - окончательно сформировалась, все время ускользающая куда-то, мысль, - да еще и, учитывая возраст, наверняка времен Российской империи.
- Вежливые люди имеют свойство представляться при знакомстве, - начал я, - но раз уж я этот разговор начал, то с меня и начнем. Майор Седых Никита Сергеевич, до последнего времени находившийся в запасе, но, в связи с последними событиями, самостоятельно призвавший себя, для исполнения своего, ОФИЦЕРСКОГО, долга. Который обязывает меня, согласно присяги, в случае внешней угрозы всегда быть готовым выступить на защиту моей Родины и, как ВОИН, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей жизни для достижения полной победы над врагами. А вы.... как вас кстати звать-величать изволите?
