Вставай! Страна огромная! - страница 57
Старик, наконец-то, перестал корчить из себя божьего одуванчика и встал, напротив меня, расправив плечи и приняв положение тела, больше напоминающее строевую стойку. При этом выяснилось, что росту он немаленького, почти с меня, да и стать вполне себе гренадерская. Качнувшись на носках, от чего стал казаться еще стройнее и выше, наконец то выдал:
- Ротмистр граф Разумовский, Андрей Кириллович, командир эскадрона Кавалергардского Ее Императорского Величества полка.
- Да-а, - протянул я, - "кавалергарда век не долог"!
- Что? - искренне изумился экс-граф.
- Да нет, - отмахнулся я, - это я так, вспомнилось кое что.
Не объяснять же ему сюжет фильма "Звезда пленительного счастья", основным лейтмотивом которого и была песня, с таким оптимистическим началом. Правда оно изначально звучало несколько иначе: "кавалергарды, век не долог!, что настраивало на восприятие этой самой жизни, как мимолетного мгновенья, которым нехрен дорожить.
- И все ж таки, - перебил он ход моих мыслей, - к чему такое пессимистическое утверждение?
- Да к тому, милый граф, - с еврейским прононсом, на манер Шурочки из "Гусарской баллады", ответствовал я, - что вы, когда то, клялись защищать Отечество от врагов, "телом и кровию". А на деле? Отсиживаетесь в этой Белорусской глуши, и в ус себе не дуете. Пускай, дескать, за Родину, другие погибают. А моя хата с краю, я ничего не знаю! Так что ли?
- Я Советской власти присягу не давал! - попытался он уйти от ответственности.
- Да бросьте вы, ротмистр, - оборвал я, - разве текст Вашей присяге, если отбросить все то, что относится к личности государя-императора, не предписывает Вам, как там: "Защищать Государство и земли от врагов, телом и кровию, в поле и крепостях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к пользе государственной во всех случаях касаться может". Так кажется?
- Да! - С сердечным надрывом в голосе, выкрикнул он. - Да! Это вы правильно отметили, милостивый государь - Государство! Го-су-дар-ство! - Произнес он по слогам. - А где оно это Государство? Я вас спрашиваю? Где? Пришел Хам и все испоганил! Разрушил, это самое Государство! И теперь нет Его! А кого вы мне предлагаете защищать? Того самого Хама? Не дождетесь!
- А-а, - многозначительно протянул я, - так вот что вас так волнует? Вам ИДЕЯ нужна? За которую на смерть стоит идти.
- А если бы и так? - он немного успокоился. - Это что плохо? Это на ваш взгляд предосудительно? Погибать, знаете ли, хотелось бы во имя чего то.
- Так замените, Государство на Отечество, - посоветовал я ему, - и вся недолга. Стоит ли из-за такой ерунды так париться?
- Что-о? - Видимо мои перлы из будущего были здесь несколько неуместны.
- Да все очень просто, - попытался я ему объяснить, - государство, как известно состоит из трех основных компонентов: власть, территория и население. Отбросьте в сторону власть, если уж она вам так не по душе, и что получится в остатке?
- Территория и народ ее населяющий, - с уверенностью ответил он.
- Ну правильно, - похвалил я его сообразительность, - а это и есть то, что остается неизменным при смене власти. То есть Отечество! Вот его и защищайте! Ведь враг вторгся на исконно русскую территорию, топчет нашу землю своими грязными иноземными сапогами! И народ, оставшийся на оккупированной территории остался без защиты. Как вы считаете, стоит защищать СВОЙ народ от иностранного ига?
- Я думаю стоит, - немного поразмышляв, над такой постановкой вопроса, высказал он свое мнение.
- Ну вот и ладненько, - обрадовался я такому ответу, - вот и защищайте. Тем более, судя по всему опыту Вам не занимать. - Польстил я ему.
- Это вы верно говорите, - согласился он со мной, - опыта у меня более чем достаточно. Ту войну от начала и до конца прошел. Начал, в 14-м, подпоручиком, а закончил в 17-м, уже ротмистром. Когда Советы армию распустили, я не стал биться головой о закрытую дверь, а просто распустил свой эскадрон по домам. А сам здесь обосновался. Ведь именно здесь мы и воевали. Я этот театр военных действий, как свои пять пальцев знаю.
- Ну так, тем более, вам, как говорится, и карты в руки! Вот только, - тут я задумался на мгновенье, - как быть с оружием? А, - я махнул рукой, - знаю.
После чего, быстро обшмонав покойников, забрал у одного из них винтовку. Ту самую, хорошо всем известную Mauser 98k, в немецких источниках: Karabiner 98k, Kar98k или K98k. Прототип Mauser Gewehr 98, конструктивно немного укороченной и с незначительной модификацией, принятой на вооружение Германской армии в 1935 году. Очень надежной и простой в эксплуатации. Несколько легче нашей "мосинки", но имеющей немного больший калибр, 7,92 мм, против 7,62 мм "мосинки". Что, конечно же, создает определенные неудобства, при условии вооружения одного подразделения, разными типами винтовок.
Что, в реальной истории, чаще всего и наблюдалось в партизанских отрядах. Правда при этом был один существенный плюс. В условиях отрыва от собственных баз снабжения, найти боеприпасы для трофейных винтовок, все ж таки намного легче.
- В крайнем случае, всегда можно у противника позаимствовать.
Второй покойничек, поделился со мной своим автоматом. Хотя называть таким образом MP 38/40, было бы в корне не правильно. Поскольку все автоматическое оружие, сделанное изначально под пистолетный патрон, правильно именуется пистолетами-пулеметами. Что наши ППД и ППШ, что немецкие MP 36, MP 38\40 или MP 41. Единственно что их роднит с автоматами, так это то, что боеприпасы они также жрут немеренно. А вот с баллистическими характеристиками не все так гладко.
