Вставай! Страна огромная! - страница 77
- Дядя Никита! Дядя Никита! Идемте скорее! Бабушка вас в гости приглашает.
Испугавшись, что она своим криком привлечет к подворью своей бабушки да и к нам, горемычным, излишнее внимание односельчан, я поторопился выполнить ее эмоциональную просьбу. Но чтобы не решать проблему перемещения непарнокопытных через ограду и, тем более не выводить их на открытое место, пытаясь обойти препятствие, я предпочел лошадей оставить в подлеске. Тем более, что его густой кустарник позволял это сделать незаметно и полностью обеспечивал маскировку объектов. Сам же, в сопровождении Тумана, протиснувшись между жердин изгороди пошел к домику, такому же серому от старости, как и большинство домов в деревне.
Обойдя избушку я прошмыгнул в приоткрытую дверь. Вернее хотел прошмыгнуть. Вот ведь зараза! Меня всегда бесили двери, дверной проем которых ниже моего роста. А как проходить в дверь верхняя планка которой чуть выше пояса? Чтобы хоть как то протиснуться в эту конуру мне пришлось складываться чуть ли не вдвое! Хорошо хоть на четвереньки вставать не пришлось. Вот пес таких затруднений явно не испытывал, потому и просочился вперед меня. Прямо как к себе домой! Ну еще бы, домик сей больше как раз на собачью будку похож, своими размерами. Вот и напомнило ему свое, родное!
У деревенских архитекторов такие излишества как веранда видимо были не в чести, поэтому сразу с улицы мы попали в узкий коридор, из которого вели две дверцы, по размерам ничуть не больше чем входная. Правая даже чуточку пониже. По моему такое помещение правильно называется сени. Те самые которые, ах вы! И мои! Правда когда новые! Здесь же пахло затхлостью и мышами. Видимо вторая дверца вела в хозяйственные постройки. Кладовка? Клеть? Не знаю как правильно обозначить, да это и не принципиально.
Проморгавшись и подождав пока глаза привыкнут к сумраку сеней я вслед за своей провожатой, которая уже успела прошмыгнуть вперед и открыть дверь, вошел уже непосредственно в жилую зону. Которая представляла собой стандартную планировку избы-пятистенка! Почему пятистенок? Потому что стен - ПЯТЬ! Четыре внешних по периметру и пятая служащая межкомнатной. Эта стена делит жилище не на равные части, а примерно в пропорции 1:3, а то и 1:4. Потому что главным атрибутом любой крестьянской избы аграрной эпохи неизменно является русская печь! Которая служит одновременно очагом, источником тепла, спальным местом, а иногда даже баней. Вторым по размерам объектом являлся стол. Самодельный, грубо сколоченный из дубовых досок, с добела отскобленной столешницей. Вокруг стола две скамьи вперемешку с самодельными же табуретками. Вот и вся нехитрая мебель. Правда за занавесками в соседней комнате виднелся край железной кровати с неизменными шишечками венчающими никелированные ножки. Видимо дань моды и подарок городской дочери. В красном углу, на полке, несколько икон. В простенке знакомые до боли семейные фотографии на общей рамке. Перед столом, лицом ко мне, стояла пожилая женщина в простой одежде и переднике. Я бы поостерегся называть ее старушкой, но это только лишь с высоты собственных прожитых лет. Для любимой внучки она все равно будет бабушкой. Но все равно ясный взгляд светлых как у внучки глаз, ровная осанка. Рук правда не видно, они спрятаны под передником. Голос сильный, грудной.
- Здравствуйте! - Она вежливо поздоровалась первой. - Меня Ефросинья Марковна зовут! Или просто тетка Фрося!
- Ну какая же вы тетка, Ефросинья Марковна? - Сразу же начал я разводить политесы. - Вы еще довольно молоды, чтобы теткой представляться. Меня вот Никитой кличут!
- А по батюшке?
- По батюшке - Сергеевич! Но мы ведь с вами почти ровесники! Поэтому можно просто Никита.
- Далеко ли путь держите?
- Да нет. Мне бы до реки дойти. Заплутал малось. Не подскажите - далеко еще?
- Нет. Недалече. Верст пять-семь, если по прямой. Только у нас никто по прямой не ходит.
- А что так?
- Да Бирюк там живет!
- Волк? Какой волк? - Удивился я. - Что ваши сельчане с одним волком-одиночкой справиться не могут?
- Да какой там волк. Мужик там на хуторе живет. Злой и нелюдимый! Вот и прозвали люди - Бирюк! Он и правда злой как волк. Никто с ним связываться не хочет. И хутор его стоит так, что не обойти. А по краям плавни да болота. Поэтому если кому на ту сторону надо, то в Гожу едут. Там паром есть.
- Ну в Гожу, так в Гожу, - я сделал вид что сдался, - а может погожу!
А у самого мысль в голове вертится, что не так страшен черт, вернее Бирюк, как его малюют. Что ж это я, с одним мужиком не справлюсь? В крайнем случае пристрелю и пойду дальше. И совесть меня нисколечко мучить не будет. Тем более, что если он бобыль, то и с семьей его разбираться не придется. Все меньше проблем.
А семь километров, это час-полтора хода. Глядишь к вечеру уже дома буду. Главное - через реку переправиться. Интересно, какая она здесь? Широкая? Узкая? Мелкая? Глубокая? Течение быстрое или нет? Может у тетки спросить? Да как то лишний след оставлять не хочется. Да и много ли может знать деревенская женщина об особенностях форсирования водной преграды? Ладно! На месте определимся. Ведь пока своими глазами не увидишь, руками не пощупаешь и не узнаешь. В общем будем импровизировать и играть с чистого листа. В общем война план покажет!
Тут Ефросинья Марковна прервала мои скорбные мысли предложив отобедать по приятельски. Вернее разделить с ними их немудренную трапезу. После недолгого размышления я согласился, все ж таки завтракали мы давно, да и происходило это действо практически на ходу, так что чувство голода уже давало о себе знать. Оговорил только необходимость кормежки пса. Но тут ждал небольшой облом-с. Так как в качестве угощения на столе присутствовали только неизменная в этих краях бульба, сиречь картошка белорусская, простая, обыкновенная. В качестве гарнира к ней предлагалась капуста квашенная с луком, на постном масле, огурцы бочковые, деревенского посола и какое-то грибное ассорти. Причем тоже в солено-маринованном виде. В общем еда простенькая, без затей, зато сытная и очень вкусная. Жаль только что для собаки абсолютно непригодная.
