Перемещенный - страница 40
— Что с пулеметом?
— Не проверял пока, — Бавин с сожалением развел руками. — Со всей этой кутерьмой и вашим ранением…
— Так проверь сейчас.
Дмитрий засуетился над «Максимом» и вскоре вынес свой вердикт: ствол пулемета в порядке, а вот вода из кожуха испарилась почти полностью благодаря той длинной очереди, которой он отпугнул озверевших падальщиков. Возможно имела место и небольшая протечка. Залили в кожух новую порцию воды, проверили. Вроде бы все в порядке. Что ж, и на том спасибо. Степан искренне надеялся, что полоса невезения его группы, перевалив вчера ночью за красную отметку, наконец-то закончилась.
— Ладно, пошли, — он с неохотой поднялся и побрел, стараясь издавать как можно меньше шума. За ним потянулись и остальные: серьезные, собранные, с винтовками наперевес. Все они прекрасно осознавали, что вот сейчас, с этого места, и начинается их работа. Точнее — уже началась. Миновали подлесок и оказались перед дилеммой: то ли перебежками перейти через поле, то ли пойти в обход, теряя при этом драгоценное время.
Сомнения их разрешил совсем юный пацаненок. Он показался на противоположной стороне поля, поглядел по сторонам и исчез. Вернулся буквально через пару минут с целым стадом животных, что брели за ним словно собаки. Хворостина, зажатая в его маленькой цепкой ладони, так ни разу и не была пущена в дело. Степан перевел бинокль с юного сиртя на его окружение и едва смог сдержать позыв рвоты. Нет, это были не животные! Это было нечто: восьмилапое, ростом с хорошую корову, все в каких-то кожистых складках, сплошь покрытых тонкими белесыми волосками. Состояло существо из небольшой головки, снабженной длинным хоботком, усиками-антеннами, дюжиной сетчатых, как у стрекозы, крошечных глазок, опоясывающих конусовидное навершие черепа и грушевидного тела с утолщением сзади. Благодаря этому утолщению существо напоминало паука-крестоносца или, скорее даже, клеща. Похоже именно этих животных имел в виду куратор, давая задание Степану.
«Клещи» разбрелись по поляне и принялись поглощать зелень, каким-то хитроумным образом всасывая ее при помощи хоботков, зачастую вырывая вместе с корнем даже молодые древесные побеги. При этом они издавали характерное гудение. Степан слышал его даже находясь на противоположной стороне поля. «Словно стая пылесосов» — подумалось ему вдруг, и он улыбнулся столь неожиданной аллегории. Пастух тем временем пристроился под сенью одного из деревьев и преспокойно заснул. Ну надо же, какая редкая удача!
— Обходим поле по кромке леса, — приказал Степан, и они продолжили свой путь по кустистым зарослям, тихо чертыхаясь время от времени, когда на их пути появлялись наиболее колючие представители местной флоры. Обошли поле по правой стороне и, зайдя за спину пастуха, побрели туда, откуда он, собственно, и привел свое стадо.
Селение показалось неожиданно. Не прошло и десяти минут, как лес оборвался, и их взорам предстала холмистая равнина. На ней неправильными рядами стояли шатры.
— Штук восемьдесят, если не больше, — произнес Федотов и принялся вновь пересчитывать, стараясь не упустить из вида ни один из них.
— Больше, наверное, — Женя с сомнением покачала головой. — Вон там, за холмом, видишь?
И вправду: чуть поодаль, частично скрытое вершиной небольшого холма, виднелось еще одно нагромождение из шатров. Степан извлек из планшета карту, отметил на ней обнаруженное селение и заозирался в поисках более безопасного укрытия. То место, где залегла сейчас группа, таковым ему определенно не казалось. И обзор не бог весть какой, и тропа совсем рядом. Вообще чудо, что их до сих пор не заметили при таком раскладе. Наконец решение было принято.
— Уходим, — Степан едва ли не силком оторвал Игоря с Женей от созерцания шатров и повел группу назад — к тому самому подлеску с полем, на котором продолжали пастись «клещи». Соседство юного пастуха его волновало мало: спит человек — ну и пускай себе спит. Там он их и оставил, строго-настрого приказав не высовываться ни при каких обстоятельствах. Оставил, а сам поспешил обратно. Налегке, без винтовки, невидимой тенью скользя под прикрытием кустистой поросли. На этот раз он решил пройти чуть левее, а если повезет — так вообще взобраться на тот холм, который перекрывал обзор, мешая определить точное количество шатров в селении.
Степан уже практически пересек подлесок у искомого холма, когда услыхал тихий говор, сопровождаемый журчанием воды. Буквально перед ним, на расстоянии вытянутой руки, стоял сирть, испражняясь на куст бузины. Рядом стоял еще один. Тот, похоже, уже сделал свое дело и теперь заправлял короткие, чуть выше колен, портки, попутно развлекая разговором своего сотоварища. На спинах у обоих были приторочены уже знакомые полукопья с серповидными обоюдоострыми наконечниками. Степан терпеливо дождался, пока первый сирть опорожнит мочевой пузырь, и они уберутся восвояси, продолжая вести неспешный диалог на своем гортанном наречии, затем, с ходу преодолев расстояние между двумя древесными исполинами, нырнул в заросли высокой травы метрах в трехстах от подножия холма. Маневр его прошел незамеченным. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Далее следовало продвигаться ползком. Причем продвигаться осторожно. Расстояние до холма, как впрочем и сам холм, прекрасно просматривались с лесной опушки, а в том, что подходы к селению охраняются мобильными патрулями, Степан имел прекрасную возможность убедиться воочию. Ему еще повезло что встреченные сирти оказались болтливы, словно пара домохозяек. Чтож, один — ноль, человеческий фактор, на этот раз, сыграл в пользу гостей. А мы вообще-то люди не гордые, мы и на брюхе можем. Только бы не нарваться на змеиное кубло — уж очень любят гады ползучие понежиться в траве на солнцепеке. Рассуждая таким вот нехитрым образом, Степан медленно, но верно, продвигался к подножию холма. Пока все шло как по маслу: стрел в его сторону никто не выпускал, погони тоже не наблюдалось. А это, как ни крути, лучшая награда для разведчика. И не беда, что устали локти, а морда извазюкана в оранжевой пыльце какого-то растения. Главное не чихнуть ненароком, да продолжать шевелить булками. И он шевелил. Шевелил почем зря. Даже не сразу заметил, что ползет теперь по самому склону — так увлекся. Наконец забрался на вершину, втолкнул усталое тело в неглубокую ложбинку и уставился в бинокль, стараясь не бликовать линзами.
