Огненный Странник - страница 8
Пламя своим жаром охватывало лед, нежными языками заставляло таять, но чем больше таял лед, тем меньше становилось жара от огня. Дождь начал усиливать свои слезы. Слезы неба оплакивали будущую жертву.
Лед притягателен. Так красив в своей холодности и неприступности! Он для тебя тайна, которую ты желаешь постичь. Он заманивает тебя своим богатством. Ты никогда не видел подобного. Лед холоден, но ты веришь, что где-то в его глубине таится тепло. Ты веришь, что в этом куске холода есть сердце. Ты сжимаешь его в своих руках, пытаешься отогреть и радуешься как дитя, когда под твоим дыханием глыба льда начинает таять и оживать. Ты держишь в своих руках застывшие слезы неба. Ты надеешься, что растаяв, они смоют с тебя все грехи и ты возродишься. Но лед утекает сквозь пальцы водой и ты не замечаешь, как каплей за каплей вытекает из тебя твоя же жизнь. Этот ледяной монстр тянет тебя к себе и ты уже готов пропасть в его проклятой стуже. Ты смотришь на него и гадаешь: что же скрывается за этой маской? Ты пытаешься разгадать его тайну. Если ты не очнешься, то погибнешь. Но ты не желаешь бороться, тебе так притягательна эта погибель. Ты в восторге от того, что ледяной истукан ожил и ты готов отдать свою жизнь за одно мгновение в глубине его глаз…
Противники были так увлечены друг другом, что даже не заметили, что на мосту они не одни. Кто-то незримый был с ними рядом. Он наблюдал во все глаза и слушал во все уши. Нельзя было понять, что или кого именно он видит. Ему было все равно до деталей и мелочей, он смотрел в самую суть, в само естество обоих. Что он видел? Что мог рассказать о них? Отчаяние. Боль. Ненависть. Все едино, когда ты одинок. Кто разделит с тобой ад твоего одиночества? Кто прыгнет следом за тобой в пучину твоего огненного льда? В безграничные просторы твоей свободы, свободы от всего, в свободу хаоса…
Поверженный, теряя сознание, почувствовал, как погружается во что-то холодное и липкое. Он уже не мог понять, что это – реальность или вымысел его угасающего сознания.
Глава 4. Иногда они возвращаются
Адаль, не оглядываясь, пошла к автомобилю, который недавно принадлежал мужчине, гнавшемуся за ней. Она села за руль, завела мотор и направилась обратно в Амстердам. Все ее тело ныло, про свое лицо она вообще старалась не думать: хватило одного случайного взгляда в зеркало, чтобы надолго отбить охоту в него смотреться. Ее лицо превратилось в один сплошной синяк.
Адаль не ожидала такого развития событий. Она была на краю гибели, на самом краешке и как ей удалось выжить, она до сих пор не понимала. У нее перед глазами до сих пор стояли глаза цвета… изумруда. В этих изумрудах она растворялась всю минувшую ночь. Воспоминания об этом нахлынули на нее…
Так и не дозвонившись до Марка, Адаль направилась в ближайший клуб. Но как только она переступила порог увеселительного заведения, все желание развлекаться куда-то пропало. Она заняла место за стойкой бара и, скучая, пыталась утопить свою злость в горячительных напитках. Утопить – это громко сказано, потому что в виду особенностей своего организма – она, сколько ни выпей – всегда оставалась трезва и сейчас поглощать спиртные напитки ей приходилось от безысходности. Благодаря тому, что стена за стойкой бара была зеркальной, Адаль могла преспокойно наблюдать за посетителями клуба, незаметно для них. Этим она занималась последние полчаса. Вдруг, в зеркале она поймала на себе пристальный взгляд. Странно, она не заметила, когда вошел этот посетитель. Внутреннее чутье ей подсказывало, что он наблюдает за ней довольно долго. Мужчина смотрел на нее как-то по-особенному. Она сначала даже и не поняла, что именно означает этот его взгляд, и только уж слишком откровенный голод в его глазах помог понять ей значение этого взгляда.
Адаль стала с интересом разглядывать нового посетителя. «На вид ему около…» – она не смогла сразу определить его возраст. Опять прислушавшись к своим внутренним ощущениям, она пришла к мнению, что ему около двадцати пяти – тридцати лет. «Внешность довольно неоднозначная…» – первое, что привлекло ее внимание – глаза, обрамленные густыми ресницами. Они были какого-то неуловимого цвета, отчего притягивали и удерживали на себе взгляд. Они пробуждали в ней желание разгадать секрет их цвета, но окончательно определиться с цветовой гаммой глаз незнакомца Адаль так и не удалось. «Это освещение такое или действительно они меняют цвет?» – может, при более близком рассмотрении она бы и разгадала этот секрет, но пока все, что ей оставалось – это довольствоваться всеми оттенками зеленого. «Правильные тонкие черты лица говорят о хорошей породе, но какая кровь течет в его жилах?
Может… Породистый британец? Хотя…» – этот вопрос также остался без ответа. «А волосы у него – цвета темного меда…» – хоть они и коротко подстрижены, но видно, что если хозяин даст им волю – локонами завьются. «Телосложение довольно худощавое, явно не груда мышц. Да, не Аполлон… Но в нем все-таки есть что-то такое, что цепляет взгляд и хочется смотреть на него бесконечно! Можно было бы провести эту ночь с ним…»
Пока она размышляла, ее наблюдатель повернулся к официанту. Увидев его тело в движении, она поняла, что он довольно-таки поджарый и первое впечатление оказалось обманчивым. Тем временем, официант, который отошел от посетителя, подошел к стойке. Они с барменом начали разговор на своем диалекте, но Адаль, будучи полиглотом от рождения, прекрасно понимала их:
