Тайны Звенящих холмов - страница 41

– Я знаю, о чём ты говоришь, Рагдай, но не уверена, поймёшь ли ты мои слова. – Мать Матерей надолго замолчала.

Колыхались пологи, откуда-то сверху шёл тёплый влажный воздух, свет то угасал, то разгорался.

Рагдай ждал, глядя в пол перед собой, медленно поворачивая на пальце серебряный перстень.

Вишена уже потерял чувство времени и не мог с уверенностью сказать, находится ли он тут четверть дневного солнечного оборота или целый семник. Наконец Мать Матерей заговорила вновь:

– Я расскажу тебе, Рагдай, это так, как доступно тебе.

И Мать Матерей начала свой рассказ:

– Очень давно, когда ещё поверхность земель имела другие очертания, солнце было ближе, а Луна, та, первая Луна, ещё не появилась, когда нынешних народов ещё не было, а первые народы почти вымерли, постепенно превращаясь в гигантских, но немощных уродов, пришли люди.

Она назвала их дреорды.

– Они пришли издалека.

Оттуда, где они зародились, Солнце казалось самой маленькой звездой.

Дреорды пришли не одни. С ними пришли их гонители.

Была большая война, вернее, она заканчивалась.

Тогда было такое, что, наверно, не повторится никогда. Мир был молод и полон жизненных соков, и великие народы ещё не распались на жалкие клочки, рассеянные в бесконечности. Тогда были города, высокие, как Северные горы, и они двигались от звезды к звезде, тогда люди умели быть бессмертными, а из звёзд умели черпать силу.

Но тут она отвлеклась.

– Ещё до того, как воздух на время покинул Землю из-за великих битв, дреорды построили на ней то, что я называю Звенящими холмами.

Они тогда построили много всего: плоские каменные пустыни, горы, пустые внутри, подземные города и нивы.

Но только Звенящие холмы пережили их, и только они видели гибель последнего дреорда. Их много на Земле, Звенящих холмов, на суше и под водой. Они разбросаны по ней, как ожерелье, составляя непрерывную цепь.

Мать Матерей не могла объяснить, для чего были нужны дреордам эти Холмы, сказала только, что они черпали из них силу, когда их вынудили подняться в небо и оставаться там до самого конца.

– Теперь многие Холмы пусты, но есть такие, что ещё хранят силу дреордов. В Склавении их несколько. На реке Вожне, близ Мукорма и Медведь-горы, есть и ещё.

Но теперь осталась только Медведь-гора. Остальные пусты.

Многие, приходившие издалека, желали воспользоваться силой Холмов, но никому этого не удавалось. Дреорды оставили каждому Холму сторожу, которую может одолеть лишь народ столь же могущественный, как и они. Она убивает всё и вся, приближающееся к ней, и уходит только вместе с силой Холма.

Прошла вечность.

Солнце стало более далёким, из теней прошлого возродились нынешние народы, пережив падение второй Луны, наводнения и льды, порабощение далёкими чужаками. Всё стало так, как ныне.

И вот теперь сила Холмов опять понадобилась.

Отголосок большой войны опять докатился до Солнца. Троры, как я их называю, уничтожают своих же соплеменников.

Последняя надежда гибнущих – сила Звенящих холмов. Побеждённые не могут воспользоваться своим оружием, чтобы захватить силу Холмов, они пробовали, им не совладать со сторожей. Победители не могут уничтожить Холмы, успокоиться и уйти. Но сторожа не обращает внимания на людей, зародившихся и живущих рядом, если только они не несут в себе чужеродного.

Это и есть единственная слабость Холмов.

Сторожа относится к людям как к ветру, гоняющему облака, траве, шелестящей на склонах, воде, струящейся вокруг, паукам, плетущим свою паутину среди камней. Для неё люди, вышедшие из Земли, – это часть Земли, не более.

И те и другие дреорды пытаются использовать эту слабость и умертвить сторожу.

Теперь война идёт всюду. Тайная, тонкая, безуспешная. Обе стороны погрузились в странный для себя мир и увязли в нём. Это если бы князья Склавении пытались победить друг друга с помощью только речных, изредка вмешиваясь, чтоб вытащить один косяк неводом, или забить особо крупную рыбу острогой.

Конец наступит тогда, когда у побеждённых иссякнет вся их сила или их уничтожит оружие победителей.

Но есть ещё одна сторона в этой войне. Войне между трорами.

Это нечто, сохранившееся с древних времён.

Это нечто – тела без плоти, мысль без начала и конца, эхо без источника.

Дреорды называли это Кланх, склавляне называют это лешаками и водяными, нежитью. Кланх – порождение живой и неживой природы, видимое теми, кто этого желает, в том обличье, которое рисует мысль.

Кланх убивает, оживляет, собираясь вместе, может закручивать смерчи или топить острова.

Кланхом владеют все и никто. Это начало и конец жизни на Земле.

Каждый человек несёт в себе его частицу. Чем больше людей, тем меньше в них Кланха, ибо оно не увеличивается и не уменьшается.

Сейчас оно противостоит чужеродному активному, накапливается, бурлит, выплёскивается через край. Тёмная Земля, Земля стреблян, сейчас центр этого противостояния.

Это всё, что могла рассказать Мать Матерей.

После того как умолк её странный голос, Рагдай ещё долго и потрясённо молчал.

Наконец Вишена не выдержал, нетерпеливо потеребил его за край плаща:

– Что, что она сказала? Что-то очень плохое? Или хорошее? Да скажи мне, Рагдай, во имя всех богов! – Не дождавшись от кудесника ни слова, ни жеста, ни взгляда, варяг поднялся с лавки и сделал шаг вперёд. – Пока Рагдай обдумывает твои слова, Мать Матерей, позволь мне спросить тебя?

– Спрашивай.

– Правда, что земля плоская? – Вишена потряс перед собой раскрытой вверх ладонью.

– Земля круглая, – ответила Мать Матерей на варяжском, в точности повторяя ранрикийский диалект. – Я знаю, что ты будешь сейчас говорить про воду Океана, льющуюся через земной край, про золотые вёдра дочерей Одина, твоего бога. Нет, лучше ты ответь мне на несколько вопросов. Ты смышлён и ловок, раз обошёл ночью мои ловушки. Видимо, я что-то перестала понимать в некоторых людях, живущих теперь рядом со мной. Вот ты говоришь, что Земля плоская, стоит, наверно, на какой-нибудь рыбе или рыбах. Так, воин?