Тайны Звенящих холмов - страница 42
– Так, эта рыба плавает в священном Океане Дронгейм, – кивнул Вишена, переминаясь с ноги на ногу.
– Это, наверно, очень широкий и глубокий океан, раз там плавает такая громада. Но любой океан, река, озеро, лужа имеют дно и берега. Так?
– Да, я много плавал, и всегда вода заканчивается берегом. Без берега нет моря, клянусь Одином! – убеждённо согласился Вишена.
– Значит, Океан Дронгейм, хоть и в форме чаши, тоже лежит в своей, большой Земле, которая, в свою очередь, опирается на ещё бóльшую рыбу. И так дальше.
– Да, наверное, так. – Вишена вздохнул. – Один мудр и велик. Он всё устроил прочно.
– Когда ты, воин, садишься на скамью, ты не ставишь на эту скамью ещё несколько таких? Так почему ты думаешь, что твой Один такой глупец, что сделает такое с рыбами и океанами? – Мать Матерей засмеялась, вернее, не засмеялась, а просто из-под её капюшона раздался звук, похожий на скатывающийся под гору валун.
– Я не понимаю, о чём ты говоришь. – Вишена почувствовал, как почва уходит из-под ног, а в голове начинается полная неразбериха. – Нори и Глойн из золотых ведёрок льют воду обратно…
– Благодарю тебя, храбрый воин, ты единственный, кто позабавил меня за последнее время. – Мать Матерей опять засмеялась и впервые шевельнулась.
Вишена вздрогнул; то ли ему показалось, то ли он и впрямь увидел мелькнувшую руку, сжатую в кулак, покрытую кожей, похожей на кору старого дуба. Он попятился и рухнул обратно на скамью.
Только теперь он обратил внимание, что Рагдай стоит рядом с Матерью Матерей, а у его ног лежит несколько странных предметов. Рагдай, уже пришедший в себя, подождал, пока Вишена закончит бормотать, поминая то Одина, то Фрейра-заступника, то всех богов сразу, и сказал:
– Благодарю тебя, Мать Матерей, за твоё слово и хочу спросить, не можешь ли ты указать путь, чтобы прекратить войну троров, чтобы настал покой в земле стреблян и всей Склавении, и без того обильно поливаемой кровью?
– Такого пути нет, Рагдай. Но прежде чем ты уйдёшь, я передам тебе несколько моих вещей, долго служивших мне и моим предкам. Ты должен будешь уничтожить их. Просто навьючишь их на старую лошадь и загонишь её на Медведь-гору. – Капюшон Матери Матерей дрогнул; она повернула голову к Редруму, поднявшему и держащему в руках матово блестящий брусок с маленьким углублением посредине. – Это куллат, показывающий чужого. Если чужой находится от куллата менее чем в дне пути, на его зелёном блюде зажигается глаз. Прими.
Рагдай подошёл к Редруму, осторожно взял на ладони прохладный, почти невесомый брусок размером с небольшую книгу, провёл ладонью по рядам бугорков с неизвестными символами, по углублению, украшенному тонкими чёрными штрихами, похожими на паутину.
Второй предмет, переданный ему Редрумом, был похож на куллат, только намного тяжелее, а вместо сетки с паутины посреди углубления был круг с перекрестьем.
– Это длен, или, как говорят бурундейские волхи, – сапоги-скороходы. – Мать Матерей опять засмеялась своим каменным смехом. – Волхи остроумные люди. Ничего не видя, ничего не зная, очень верно ухватывают суть. Вот куллат они тоже никогда не видели, но говорят в своих молитвах и заговорах о яблочке, катающемся по тарелочке. А вот это у них называется меч – голова с плеч. Хотя у штрара с мечом одно сходство: он убивает. – Когда Рагдай, передав Вишене куллат и длен, взял в руки штрар, тяжёлую металлическую флейту с утолщением на одном конце и с уже знакомыми бугорками на нём, Редрум быстро отвёл его руку в сторону, чтобы отверстие флейты не глядело в сторону трона.
– Никогда не направляй эту дырку на человека и не нажимай выпуклости на рукояти, – глухо сказал Редрум.
– Эти вещи – оружие, которое использовали мои предки. Оно ещё помнит времена дреордов и битвы за Звенящие холмы. – Мать Матерей начала говорить тише. – Я скоро уйду, со мной уйдут все мои соплеменники, но я не хочу, чтобы это досталось людям. К моему позору, я однажды, давным-давно, когда жила на берегу тёплого моря, передала оружие земным царям… А они уничтожили много городов, объявив себя богами, они укоренились в Греции, совершая кровавые подвиги. Много усилий мне понадобилось, чтобы отобрать у них оружие дреордов. Тогда я ещё раз убедилась в том, что моё знание разрушает душу и плоть этого мира.
– А что это? Похоже на куски горного хрусталя? – спросил Рагдай, принимая от Редрума два равновеликих прозрачных многогранника величиной с кулак.
– Это сосуды, содержащие жидкость двух видов. Одну волхи назвали бы живой водой, а другую – мёртвой. – Голос Матери Матерей становился всё тише, отдалённей. Рагдаю уже приходилось напрягать слух, чтобы различать слова. – Всё, Рагдай, ступай, сделай, что я тебе велела. С тобой к Медведь-горе пойдёт часть дружины Водополка Тёмного, местного князя. В Урочище Стуга больше не приходи, тут отныне будет лишь смерть…
– О многомудрая, у меня ещё один вопрос. – Рагдай в отчаянии начал судорожно шарить у себя за пазухой, под кольчугой, и наконец извлёк маленькую чёрную пластину, усеянную бугорками и символами. – Я нашёл это в Медведь-горе, в древнем могильнике великанов, пришедших в Тёмную Землю со стороны гор Алатырь и Урай…
– Она уже не здесь, Рагдай, – сказал Редрум, рассматривая чёрную пластину. – Не тревожь её. Она устала, и ей трудно теперь говорить и двигаться. То, что ты принёс, часть сторожи одного из пустых ныне Звенящих холмов. Эта вещь не имеет сейчас никакой силы. Это просто кусок железа. Всё, иди за мной. – Он, не оборачиваясь больше к трону с неподвижной фигурой, направился к железной двери, через которую гости входили в зал.
