Тайны Звенящих холмов - страница 57
– Хвала богам. Бурундеев можно теперь не опасаться, – удовлетворённо кивнул Стовов, гладя сына по волосам. – Это не поход Водополка. Бурундеи зачем-то охраняли этого кудесника с Медведь-горы. Хотя, клянусь Велесом-многомудрым, не пойму, на что он Водополку? Ну а ты, Дуло, чего поведаешь? Где Аву оставил?
Второй ведун устало пожал плечами.
Он был подавлен и хмур.
– Ава пропал, когда уже возвращались. Когда огибали Волзево капище со стороны ручья. Там сшибки были. Стреблянские дозоры меж собой бились. шёл впереди. Ава следом. Осторожно. Боялись силков и ям. Вдруг он ойкнул и пропал. Я искал его. Долго. Не нашёл. Пропал он, как в омут нырнул, клянусь Перуном. Там, на стороне дальних болот, воет что-то без остановки. Небо прямо над верхними листьями. Что-то пронесётся, как ком ветра, как кикимора в Сечень, а потом жернова по небу гремят и будто огни. А следом на болотах гремит. Раскатисто. Как гром. Без перерыва.
И следы там видел. Много. Все в тупоносых поржнях, и веток и травы наломано. Похоже, и не стребляне вовсе.
– Что ты мелешь в своих щербатых жерновах, Дуло? – зло перебил его Семик, а Сигун и Ацур насмешливо рассмеялись. – Что, может, чудь пришла или лядь с литами? Откуда тут множеству быть, под зиму? Стребляне все на поле, а Майник с Усенем воюют мааров у Пскова. Стребляне же сидят по норам и в Тёмную Землю и носа не кажут, после сечи у Просуни.
– Сдаётся мне, князь, самое время двинуться вперед, – сказал Сигун, пригибаясь к Стовову. – Как бы победитель в сече не утвердился на поле. Потом его долго убивать, прежде чем он разбежится и запросит пощады. Нужно идти, пока вои устали и бродят среди убитых сородичей, шаря в обозе и за пазухами. Пока стрелы не подобраны и копья не вынуты. И вот ещё… – Сигун перешёл на шёпот, не слышный даже стоящему рядом Полукорму. – Гуттбранн и вон тот, в шлеме с полумаской, Хринг, вчера у костра говорили, что после покорения стреблян неплохо бы убить Стовова и порезать, прогнать его людей, чтоб самим осесть в Тёмной Земле. Хорошо лежит, говорили, земля. Клянусь Одином.
– Пусть. Всё равно нам с ними ссору искать после похода. Всё одно всех перережем, – недобро скривился Стовов и привлёк к своей кольчужной груди княжича, отшатнувшегося при этих словах. – Смотри, начал проясняться, Часлав-то наш. Да, чадо моё? Да, Сигун, по всему пора выступать. Эх, жаль, Мышец сгинул. Хорошо в рог дул. Труби, Карас!
Оставив позади себя треск сминаемых зарослей малины и молодого орешника, конная дружина Стовова, за ней пешцы и челядь, за ними варяги вышли на поле сечи.
Варяги тут же уселись в бурьяне, показывая полное безразличие к происходящему перед ними, уверенные, спокойные, чуть более говорливые, чем обычно.
Гуттбранн на одном из княжеских коней находился подле Стовова, выехавшего с Ацуром и Семиком далеко перед рядами своих мечников.
Тут же был Жеребило, держа на стремени княжеский стяг с медведеголовой птицей.
Стовов удовлетворённо улыбался, то и дело поднимался в седле, чтоб лучше видеть сечу, оглядывался на свою пёструю рать, как бы примеривая её мощь в отношении врага.
– Ничего не пойму, кособрюхая жаба, где тут кто? – Он покосился на Жеребилу. – Кликни сюда Дуло, пусть растолкует.
Дуло подбежал спотыкающейся рысцой, сгибаясь под тяжестью массивного щита из цельной доски:
– Вон там, у возов, под безлистым дубом, Оря. Те, что левее от него и пробиваются к дубу, бурундеи. С ними Рагдай, колдун с Медведь-горы. По всему видать, Оре скоро конец, если б за обоз не зацепился, уже был бы бит. Там даже бабы взялись за топоры.
– А что, Вишена и Эйнар там? – не глядя на Дуло, спросил Гуттбранн; он снял шлем, подставив холодному ветру рыжее от веснушек лицо.
Дуло некоторое время молчал, пытаясь вникнуть в смысл сказанного по-варяжски, но Гуттбранн его опередил:
– Вон они, ещё живы. Клянусь Одином, сегодня им не уйти. – Конунг повернулся в седле и закричал: – Они тут изменники, воры! Гельмольд, сегодня ты сможешь отомстить за смерть брата! Если их не убьют прежде!
Варяги оживлённо повскакивали со своих мест и нестройной линией двинулись между мечниками Стовова.
Гельмольд зло ответил:
– Если их убьют стребляне, мы не узнаем, куда они спрятали золото Гердрика! Гора кудесника большая, там, наверно, много потаённых мест!
– Куда идут твои люди, варяг? – Стовов подбоченился и надменно вскинул бровь. – Хочешь ударить?
– Нет, дружина разминает ноги. Мы пойдём за твоими всадниками, Стовов, – ответил Гуттбранн и отвернулся, оглядывая низкие облака, сплошной серой пеленой висящие над полем и дальше, насколько хватало глаз; от них исходил низкий вибрирующий гул – то ли отражался гомон битвы, то ли Один грохотал колёсами своих колесниц.
Тем временем накал сечи достиг своего предела.
Там, где в полдень стояла оберег-трава, буйствовал дикий лён, из последних сил благоухал верес, теперь легла взрытая копытами и копьями, проросшая стрелами и сулицами земля. Вытоптанная, она держала на своих ладонях тела мёртвых и умирающих. Среди них бродили женщины и старики, собирая стрелы и вытягивая на себе раненых.
Иногда кто-то из распластанных со стонами поднимался, и женщины его или подхватывали с радостными возгласами, или добивали серпами, кольём, удавкой.
Стяги сторонников Претича, окружая притиснутых к обозу врагов, медленно смыкали кольцо. Уже не было видно лиц окружённых, бледного Ори, свирепого Швибы и бешеного Вишены, только спины побеждающих и ликующие, кровожадные взгляды вышедших из сечи, чтобы перевести дух или подобрать оружие вместо искорежённого или оставшегося в щите либо теле врага.
