Тайны Звенящих холмов - страница 62
Затем шваба некоторое время сосредоточенно били тупыми концами копий, ногами, ножнами, пока он не прекратил двигаться вообще.
Миновав несколько смешанных секретов из варягов и дружинников Стовова, лазутчики с пленными вышли к шалашам, раскинутым между стволами старых сосен.
Повсюду горели костры, в полном вооружении сидели, слонялись без дела дружинники Стовова, варяги. Играли в кости, спорили о нравах и силе разных богов, хлебали толокняную похлёбку, шкрябали заточными брусками по лезвиям мечей, чинили поржни, ковырялись в зубах, задавали корм лошадям, вполглаза дремали, ломали хворост, вздорили.
Стовов, подперев щеку кулаком, сидел на поваленном стволе, только что разбуженный Гуттбранном, и, с трудом удерживая слипающиеся веки, глядел на доставленных языков. После того как Ацур перевёл ему рассказ Ингвара, князь пробубнил:
– Значит, это чёрное воинство из самых простых смертных и не есть кара Даждьбогова. Все-таки швабы, чтоб их лихая закрутила. Ты понимаешь швабский, Ацур, да? Тогда спроси его, кто их привёл и что им тут понадобилось.
Шваба освободили от кляпа, сняли его со спины Лочко, похлестали по щекам и поставили перед Стововом и Гуттбранном.
– Я Бардольф из рода Дитмара. Меня и ещё десяток воинов нашего рода призвал три дня назад кёниг Рандвольф Смелый, повелитель Швабии от Зигибурга до Эрсбурга. Я не знаю, зачем он меня призвал. Я и воины моего рода клялись ему на мече в верности и всегда с честью держали свою клятву. – Шваб размял затёкшие от пут руки и осторожно потрогал разбитое лицо. – Вы все умрёте. Рандвольф Смелый – победитель алеманнов, моравов, чехов, хорутан. Его боится и чтит даже кёниг франков, Дагобер. И Само также предпочитает обходить его владения…
– Какой говорливый попался, клянусь Одином, – хмыкнул Гуттбранн. – Может, он объяснит, как так получилось, что этот пустоголовый Рандвольф призвал его три дня назад, а сегодня он оказался здесь, в этом лесу. Шатается тут. В битву влез. Насколько я знаю, от Швабии до Тёмной Земли не менее двух месяцев пути. И это если идти без остановок. Без заготовки еды, починки поклажи, стычек… Нужно пройти через злые земли лужицких сербов, волян, пруссов, перейти с обозом Лабу, Одр, Бук и много других рек. Если идти морем, то и тогда меньше месяца не будет, клянусь мечом Фрейра.
Пленный в ответ только пожал плечами.
Стовов разъярился, задёргал щекой:
– Да они, небось, с весны готовились, чтоб подоспеть после сбора урожая и к концу торговых путей. Слышал я об этих готах! Кто был у вас проводник? Кто указал дорогу через Волзево болото? Этот? – Князь ткнул пальцем в Лочко и озадаченно почесал висок. – Погодь, так это дурак из Дорогобужа, Решмин сведун. А-а, значит, Решма и есть швабов лазутчик! То-то я замечал за ним странное. Семик, повесить их обоих! Нет, подожди… Ладно, вешай.
– Постой, князь! – бухнулся на колени Лочко, ударяя лбом в ковёр из жёлтой хвои. – Решма шлёт тебе поклон и просит возобновить дружбу. С тем и заслал он меня. Пощади, во имя всех богов, как Хорив великодушен будь, гуси-лебеди из пыли, Стожарь-звезду в росу-медвяницу окунуло, на Водопол-праздник ухозвон, и воронограй великий… – Лочко забубнил дальше совсем бессвязно и жутко.
– Погоди, Стовов, – вмешался Гуттбранн, делая знак Ингвару, чтоб тот унял неприятное бормотание стреблянина. – Это всё хорошо. Но как всё же готы дошли сюда за три дня? Клянусь Одином, тут не без колдовства. Ацур, скажи ему, чтоб рассказал всё как было.
– Только я не гот, я шваб, – начал пленный, с некоторым вызовом глядя на Стовова. – А было всё просто. Мне передали весть, что Рандвольф собирает по десятку от каждого рода. Я пришёл к Вогатисбургу в день Ворона. Ночью принесли обильные жертвы богам, кёниг сказал, что мы идём туда, где очень много золота. Потом, той же ночью, выступили в Чёрный Лес, во тьме вошли в пещеру на склоне Анвальда, просидели в полной темноте до утра. Гору трясло, и она гудела. Потом вышли, перешли болото и вступили в битву. Нас, видимо, перенёс Ирмин на своей колеснице войны. Всё. И скажу ещё. Род Дитмара заплатит вам за мою голову три меры серебра.
– Слишком далеко идти за твоим серебром, шваб, – развёл руками Стовов и, поддержанный недобрым смехом дружинников, добавил: – Я тебя не повешу, я отрежу твою серебряную башку и брошу тут. Авось кто-то из твоих родичей за ней придёт. Если мы их встретим, клянусь Перуном, мы скажем, где её отыскать. А этого стреблянина всё же подвесьте, пусть поголосит напоследок, чтоб его было далеко слыхать. – Стовов отвернулся, показывая, что допрос окончен; его уже привлёк шум, поднявшийся у дальнего шалаша.
Там в окружении десятка дружинников, держащих наготове мечи, ехали между кострами семь всадников на откормленных бурундейских конях.
– К Стовову, бурундеи!
Вглядевшись в одного из послов, Гуттбранн вскочил, затряс бородой.
– Вот он, проклятый Вишена! И Эйнар тут. Теперь их странствия окончились, клянусь Одином!
– Не забывай, варяг, что ты на моей земле. Сначала я узнаю, что они хотят донести мне. – Стовов принял величественную позу, надел шлем и стряхнул крошки с усов. – Они идут покориться. Пусть.
Несколько варягов столпились за спиной Гуттбранна, готовые по первому знаку броситься на послов.
Стовов угрожающе поглядел на Гуттбранна и повернулся к прибывшим:
– Что, милости просить явились?
Когда все спешились, коренастый бурундей с рябым широким лицом сказал:
– Я Кудин, мечник Швибы, вирника Водополка Тёмного. Со мной кудесник Рагдай со своими другами. Вирник шлёт тебе в знак примирения эту гривну бели, просит о помощи и повторяет заверения в том, что он от имени Водополка обещает тебе не тревожить боле Стовград, не ходить под Ладогу и дать хорошие дары. Во имя всех богов склавенских.
