Парфюм. История ароматов XX века - страница 62

Парфюм для детей можно легко счесть неуместной забавой, так как он слишком рано навязывает им режим ухода за собой. Но в случае Pretty Peach парфюмеры правильно подошли к вопросу, предложив сокровище, которым можно дорожить несколько коротких месяцев детства, пока в более поздние годы неофиты-любители парфюма наконец не получали возможность серьезно отнестись к своему хобби.

Oh! de London
Yardley, 1965
Обычный парфюм

Одно из самых больших удовольствий от пребывания в Британии – это морщиться и критиковать попытки Голливуда «изобразить» английскую деревню, горы Шотландии или Лондон. Особенно если главный герой беден, как церковная мышь, но каким-то образом умудряется жить в таунхаусе в Челси с видом на Биг-Бен и в минуте ходьбы от галереи «Тейт». И тем не менее у меня есть повод гордиться тем, что нашу страну сочли достойной культурного экспорта, даже если это происходит через дворецких, больше похожих на извивающихся дервишей, тайных агентов и далматинцев.

Никогда Британия не была такой передовой и модной, как в эти короткие несколько лет в конце 1960-х годов. Лондонский стиль жизни повторяли по всему миру, хотя в действительности в самом Лондоне так жили немногие. Именно эту жизнь обессмертил фильм Антониони «Блоу-ап» («Фотоувеличение»), переносящий зрителя в бросающую в дрожь студию высокомерного фотографа и его моделей с глазами лани. Лондон очень быстро стал экспортным товаром, выражавшим странность и веселье, которые отчаянно пытались уловить бренды. Ровно за два года до выпуска их нового аромата бренд Yardley с его модным адресом на Бонд-стрит был воплощением бальных платьев и дамских сумочек. Но потом он перешел в руки British American Tobacco, переехал на Оксфорд-серкус (Оксфордскую площадь), чтобы не отставать от деятельной Карнаби-стрит, центра «свингующего Лондона» и независимой моды.

Прощайте, «двойки» и жемчуга, да здравствуют геометрические узоры и Джин Шримптон с кукольными ресницами, по крайней мере для американского рынка – аудитории, выбранной для этой новинки из Лондона.

Частью этого перехода середины 1960-х годов от цветочных букетов к господству красок стала броская косметика, в том числе и тюбики с губной помадой, одновременно служившие свистком, чтобы подзывать парней. В моде было исковерканное написание (кто-нибудь помнит ароматизированную пудру Luv Dust?). Странное дело, в рекламе появились чашки с чаем и мишени для дартса с целью обыграть британскую смесь, как на обложке альбома группы «Битлз» «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера». Парфюмом от Yardley, идеально подходящим для того, чтобы стать олицетворением флиртующего, игривого «лондонского образа» (London Look, это выражение компания запатентовала), стал Oh! de London, легкий и неформальный ромашковый аромат. Он как будто говорил, насколько хорошо быть молодым и свободным. «О! Глупые кудряшки. О! Пухлые губки. О! Экстаз», – таков был посыл одной вовсе не глупой рекламы. Всего лишь за три доллара девушки в США, жаждущие съездить в Англию ради одного взгляда на Пола Маккартни, могли воспользоваться этим парфюмом и почувствовать свою сопричастность уличному стилю Твигги.

Новая стратегия Yardley оправдалась, правда, лишь на некоторое время. Довольно скоро молодые покупательницы устали от этого парфюма и нашли для себя другую модную новинку, или они просто выросли и захотели попробовать «парфюм для леди» (ô от Lancôme 1969 года был логичным переходом после Oh! de London). Парфюм Yardley, в конце концов, вернулся к своим лавандовым корням, пока в 2014 году не появился новый парфюм Дома – Jade («Нефрит»), вдохновленный парфюмами и стилистикой 1960-х годов.

Eau Sauvage
Christian Dior, 1966
Парфюм плейбоя

Иногда вполне возможно влюбиться в персонаж мультфильма. Я признаюсь в том, что потеряла голову из-за лиса Робина Гуда, персонажа диснеевского мультфильма 1970-х годов. Его возлюбленная леди Мэриан очень нравилась мальчикам (она занимала второе место после крольчихи Джессики). Но если мы вернемся из сомнительного мира взрослых персонажей мультипликации на земную твердь, то не сможем проигнорировать самого модного иллюстрированного мужчину в истории – мистера Eau Sauvage.

Этот герой не имеет имени хотя бы потому, что превратился в предмет, настолько же возбуждающий, как ручка и чернила. Он был порождением модного иллюстратора Рене Грюо, автора целого ряда наиболее оригинальных и запоминающихся коммерческих модных иллюстраций двадцатого века. Он долгое время сотрудничал с Домом Christian Dior. Еще до того, как электрические вентиляторы стали использовать при фотосъемке, чтобы волосы моделей развевались, рисунки Грюо дышали жизнью. Наряды и фигуры, на которых они были надеты, выглядели энергичными и желанными. Многие из женщин, нарисованных Грюо, даже если на них красовались невероятно дорогостоящие творения высокой моды, были изображены с откинутой назад головой, с приоткрытым от восхищения ртом.

Они выглядели так, словно только что заметили любимого человека, идущего им навстречу. Но самые лучшие работы Грюо относятся к тому времени, когда он создавал рекламу парфюма. Продавать одежду достаточно сложно, но здесь имеется хотя бы вещь, которую можно рекламировать. Представить аромат, даже используя упаковку, намного труднее, поскольку концепт и личность, на которые намекает аромат, необходимо персонифицировать. И все же мистер Eau Sauvage, венец творчества Грюо в области рекламы парфюма, невероятно живой, как будто это и в самом деле мужчина, с которым вы согласились бы встречаться. И все это, насколько я могу предположить, создавалось с единственной целью: чтобы вы купили этот аромат для вашего бой-френда, а затем наваждение, возможно, развеется.