Парфюм. История ароматов XX века - страница 63
В скверные дни, вполне вероятно, вы посмотрите на мистера Eau Sauvage на рекламе и увидите в нем нарцисса. У него накачанное тело, ему нравится принимать ванну, потому что чаще всего он предстает в белом халате и банных тапочках (волосатые ноги на виду) или обнаженным, с наброшенным на плечи полотенцем (смотреть не на что, дамы: он изображен боком, и полотенце прикрывает все, что требуется прикрыть). На самом непристойном рисунке мистер Eau Sauvage совершенно нагой в ванной комнате. Если кто-то решит к нему заглянуть, то увидит лишь малюсенький кусочек ягодиц.
Этот мужчина отдыхает дома, в нем чувствуется расслабленность после душа. В стакане с вермутом позвякивают кубики льда. Никакой утренней суматохи. Рисунки Грюо, изображающие жителя мегаполиса, семьянина или холостяка, это идеальное олицетворение аромата Eau Sauvage. Формулу создал парфюмер-минималист Эдмонд Рудницка, и это была свежая вариация на тему одеколона: мшистый цитрус поднимается на новый уровень благодаря использованию молекулы, присутствующей в цветах жасмина. Она называется гедион, или метилдигидрожасмонат, и заставляет композицию сверкать. Eau Sauvage – это воплощение уверенности в себе: никому не надо ничего доказывать. Удивительно, но в отличие от многих женских ароматов более раннего периода двадцатого века, которые быстро «старели», к настоящему моменту Eau Sauvage полюбили уже три поколения, и парфюм не кажется ни устаревшим, ни «папочкиным». Многие мужчины, чьи отцы отдавали предпочтение этому аромату, спокойно пользуются им сами.
Кажущаяся легкость работы Рудницка и Грюо выдает социальные перемены, которые сделали это возможным. Мы уже видели, что продать аромат мужчинам было можно, лишь опираясь на немногочисленные отработанные методики воздействия. Грюо от всего этого избавился – бесконечные маркетинговые копии: обожающая жена, «клюющая» мужа в щеку, никуда не годные слоганы – и показал мужчину в своей стихии, обычно в одиночестве. Eau Sauvage мало говорит, но многое подразумевает: как снимок социальной истории это постоянный персонаж. В статье о послевоенной мужественности и представлении о хорошей жизни в современной Америке историк Элизабет Фратерриго написала в журнале Playboy о роли, которую сыграла империя Хью Хефнера, начиная с журнала и заканчивая клубами и пентхаусами, в знакомстве молодых, влиятельных мужчин с альтернативным стилем жизни. И такая жизнь создавалась за счет того, что продлевались годы «свободы» перед вступлением в брак. Вместо того чтобы оплачивать только что построенный дом в пригороде и выдерживать постоянную нагрузку, это была жизнь ради удовольствия, в спальне и вне ее. Ни один уважающий себя плейбой не мог бы лучше выразить свои вкусы и произвести впечатление на нынешнюю подружку, если у него не было собственной холостяцкой квартирки с абстрактными картинами, джазовыми записями и самым современной hi-fi аппаратурой. Расположенная вдали от гостиной ванная комната имела огромное значение как место для ухода за собой. В одной из статей журнала Playboy, посвященной стилю жизни, «Мужчина в своей ванной», опубликованной в 1957 году, подчеркивалась необходимость иметь огромные мягчайшие банные полотенца (напоминающие гигантские красные с черным коробки бумажных мужских носовых платков от Kleenex) и объемный махровый халат, чтобы было во что завернуться после долгого отмокания в огромной ванне.
И все же Eau Sauvage для мужчин значит намного больше, чем клише Хефнера. Возможно, этот парень получит всех девушек, которых захочет, но не из-за этого он любит свой парфюм. Он «носит» его для собственного удовольствия, там, куда не попадает свет софитов, и от души наслаждается вечером, который может провести в домашних тапочках из овчины.
Aramis
Estée Lauder, 1966
Городской парфюм

Aramis стал всеамериканским парфюмом, созданным Estée Lauder для слащавых менеджеров и названный в честь одного из «Трех мушкетеров». В качестве популярного рождественского подарка его обычно продавали в красочных пакетах с надписью «Набор эмиссара» или «Дипломат». Aramis был настолько популярным и столь желанным, что послужил источником вдохновения для пилотного запуска шпионского сериала, из которого и взята следующая сцена (не скрою, эта комедия положений существует лишь в моем воображении).
...Мизансцена: головокружительный квартал офисных небоскребов в центре Манхэттена. Мы видим желтое такси, которое под аккомпанемент духового оркестра останавливается у тротуара. Высокий мужчина, на вид за тридцать, выскакивает из него, не заплатив, и влетает в вестибюль через вращающиеся двери. Он случайно впускает в здание голубя, и недовольный швейцар начинает гонять птицу шляпой, демонстрируя зрителям свой парик. Крупный план высокого мужчины. Красив. На нем черная водолазка и твидовый костюм. Бачки, густые и ухоженные. С загаром на лице. Ягодицы выпуклые.
Это Дик Бишоп, известный под именем агента Арамиса.
Арамис пересекает вестибюль и скрывается в лифте. Сунув мальчику-лифтеру доллар, он жестом просит его выйти. Двери закрываются. Арамис достает из пиджака отвертку, поворачивается к главной панели, и за четыре секунды снимает ее. Под панелью оказывается большая красная кнопка, позволяющая отправить лифт на потайной этаж. Арамис нажимает на кнопку и быстро спускается вниз. В правом, оттопыривающемся, кармане его брюк лежит флакон одеколона, который он распыляет на волосы и задумчиво втирает в подбородок.
Двери лифта расходятся в стороны. Арамис попадает в офис. На полу ковровое покрытие. На обитых деревянными панелями стенах полотна Кандинского.