Парфюм. История ароматов XX века - страница 74
Anaïs Anaïs нельзя назвать самым оригинальным ароматом, но он был выпущен в удачный момент, чтобы прослыть оригинальным. Бренд Cacharel держался особняком от трендов, считавшихся духом времени, и в парфюме, и в моде, поставляя женские блузки с цветочным принтом из английской ткани Liberty. В конце 1970-х годов появилось множество зрелых восточных ароматов в стиле Opium или Cinnabar. На противоположном конце спектра располагались ароматы для самых юных почитательниц ароматов из сегмента масс-маркет. Для молодых женщин, выросших на Babe и Aqua Manda, Anaïs Anaïs предлагал подлинный ностальгический мир, пронизанный эдвардианской чувствительностью. Уходили яркие краски, приходили размытые прохладные образы, старомодные рамки для фотографий и потускневший декупаж. Мужчины не были частью этой картины, и это казалось освежающим дуновением. Только лесные нимфы, украшенные венками из цветов. Anaïs Anaïs сработал удивительно, потому что при всех наших попытках быть крутыми, какая молоденькая девушка не мечтает в тот или иной момент о зеркалах в серебряной оправе и щетках для волос с серебряными ручками, чтобы можно было сидеть за туалетным столиком в длинной белой ночной сорочке и смотреть на прибывающую луну через подъемное окно?
Притяжение этого парфюма было столь велико, что даже сейчас я чувствую себя 15-летней девочкой, которая так надеялась купить Anaïs Anaïs. В то время я не могла себе этого позволить, но сегодня флакон гордо стоит наверху, хотя ему и не хватает туалетного столика, достойного такого драгоценного приобретения.
Эгоистичные восьмидесятые
1980–1989
В Древней Греции пожилые мужчины ходили в гимнасий, чтобы посмотреть влюбленными глазами на великолепные мышцы молодых атлетов. Сцена приобретала дополнительную эротическую окраску благодаря наличию арибаллов, маленьких глиняных сосудов с душистым оливковым маслом, которые крепились к поясу. Это масло использовали для того, чтобы успокоить растянутые мышцы или защитить кожу от грязи.
В «Пире» Ксенофонта в дом богача в качестве почетного гостя приглашен философ Сократ. Между гостями завязывается дискуссия по поводу парфюма, во время которой Сократ говорит следующее: «Слаще любых духов для женщин хорошее оливковое масло, вызывающее в памяти гимнасий: запах пота, а если он отсутствует, то его жаждут». Женские духи были, по мнению Сократа, слишком очевидными. Спортивное оливковое масло с его ароматической скромностью превосходило удовольствие от цветов или смол, потому что его запах был неотделим от запаха человеческого тела, вспотевшего от физических усилий. Вполне возможно, что Сократ предавался ностальгии. Атлетическое масло было настолько мощной частью этого в высшей степени эротического сценария, что одного воспоминания о нем было, вероятно, достаточно, чтобы желание вспыхнуло с новой силой.
По мере того как двадцатый век двигался вперед, парфюмы скрещивались вокруг тела, словно лучи во время лазерного шоу. В начале 1900-х годов гардеробы и абажуры источали аромат, и если бы человек пользовался парфюмом, то лишь смачивал бы носовой платок, который мог не соприкасаться с телом. Потом парфюм перекочевал на кожу, нашел новые эрогенные зоны, от шеи до запястий, области декольте и нежных участков под коленями. Он не обошел своим вниманием и одежду, но больше всего ему понравились меховые изделия. Появились парфюмы, которым следовало выгодно подчеркивать энергию тела на теннисном корте или неторопливые размеренные движения на поле для гольфа. В 1960-х и 1970-х годах появился намек на слияние обнаженных тел после нанесения одеколона Centaur.
Однако в 1980-е годы мы переносимся в современную версию сократовского гимнасия и ощущаем сладкий запах оливкового масла, хотя и не такой скромный. Поскольку с рождением парфюма Kouros от Yves Saint Laurent и Cool Water от Davidoff, появившихся именно в этом десятилетии, мы продвигаемся на шаг вперед, когда на передний план выходит мужское тело – обнаженное, точеное и лишенное растительности. Не стоит каждый лосьон после бритья ассоциировать с обнаженными мужскими торсами, это правда, но их более чем достаточно, чтобы собрать целое войско. Что совершенно неудивительно, учитывая нашу одержимость мускулатурой в 1980-х годах. Многие из нас смотрели телевизор, случайно натыкались на репортаж с чемпионата мира по бодибилдингу и, как завороженные, не сводили глаз с необычного рельефа мышц в самых неожиданных местах. Мы, возможно, поклялись в ту секунду прекратить поедать шоколадные батончики после того, как увидели бегущих по берегу мускулистых и загорелых спасателей в первых сериях «Спасателей Малибу» или полюбовались новыми платьями от Аззедины Алайи, обтягивающими тело, словно перчатка. Парфюм, некогда воздействовавший на наш разум, начали позиционировать как аксессуар для нашей физической формы. Лосьоны после бритья становились последним штрихом, завершающим занятия спортом, или альтернативой таким занятиям. Их бодрящие ароматы, особенно Cool Water, соответствовали не столько ощущению свежести после утреннего бритья, сколько догорающим уголькам прилива эндорфинов после внушительной физической нагрузки. Мужчины в костюмах все еще продавали парфюмы, но верхняя часть их туалета все чаще оказывалась ненужной. Чтобы заманить понтеров, требовались накачанные мышцы брюшного пресса.
Как и пропитанные муссом прически, ароматы увеличивались в объеме и стали продолжением тела. Знаменитые ароматы для развитых плеч – Poison, Paris и Giorgio Beverly Hills – были настолько мощными, что могли раздуть нашу «ауру» и объявить о нашем появлении еще до того, как мы входили в помещение. Они источали такие же миазмы, как и зеленая слизь в «Охотниках за привидениями».
