Бессмертники - страница 64

— Ладно, — говорит с расстановкой Эдди. — А Саймон никаких подробностей не рассказывал?

— Нет, никаких. Я же говорил, мы были тогда детьми, он лишь однажды об этом упомянул, и всё равно это довод в пользу вашей версии, разве нет? Выходит, его она тоже подстрекала?

— Возможно, — соглашается Эдди, но голос у него отрешённый. Дэниэл рисует в уме другую картину: Эдди, наверное, уже в постели, переворачивается с боку на бок, прижимая плечом к уху мобильник. Тянется к тумбочке у кровати, гасит ночник — откровения Дэниэла его разочаровали. — Что-нибудь ещё?

Дэниэл выдохся, на смену горячке пришла усталость. И вдруг его осеняет. Если его слова оставили Эдди равнодушным — а то, может, он и вовсе утратил интерес к делу, — почему бы не взять расследование в свои руки?

— Да. Один вопрос. — Дэниэл выдыхает, и клубы белого пара повисают в воздухе, как парашюты. — Как её имя?

— А для чего оно вам?

Дэниэл лихорадочно соображает.

— Буду знать, как её называть. — Он говорит шутливым тоном, чтобы Эдди ничего не заподозрил. — А то всё «гадалка» да «гадалка».

Эдди медлит, откашливается.

— Бруна Костелло, — отвечает он наконец.

— Как? — У Дэниэла от волнения шумит в ушах.

— Бруна, — повторяет Эдди, — Бруна Костелло.

Бруна Костелло. Дэниэл смакует оба слова, каждый звук кажется ему значительным.

— И где она сейчас?

— Это уже другой вопрос, — уклоняется от ответа Эдди. — Позвоню вам, когда всё закончится. Когда подведём итог.

24

Утром в День благодарения Дэниэл просыпается раньше Раджа и Руби. Без четверти семь, молочно-розовый рассвет, где-то рядом шуршат белки, на побуревшей лужайке пасётся олень. Заварив кофе покрепче, Дэниэл устраивается в кресле-качалке у окна гостиной с Майриным ноутбуком.

Когда он набирает в поисковике имя Бруны Костелло, первая же ссылка — сайт ФБР, список разыскиваемых преступников. «Защитите ваших родных, соседей и страну — помогите ФБР в розыске опасных террористов и беглых преступников. За поимку некоторых объявлены награды». Бруна Костелло числится в разделе «Поиск информации». Размытое чёрно-белое фото в четвёртом ряду — лицо крупным планом. Дэниэл щёлкает мышкой, чтобы увеличить фотографию, — та самая, что показывал ему Эдди в «Хоффман-Хаусе».

Федеральное бюро расследований (ФБР) просит помощи в поиске предполагаемых жертв Бруны Костелло, подозреваемой в мошенничестве. Костелло связана с кланом аферистов-гадателей из Флориды. Другие члены семьи Костелло были осуждены за государственные преступления, включая крупные кражи, подделку налоговых деклараций, почтовые и телефонные аферы, отмывание денег. На сегодняшний день Костелло — единственная из подозреваемых, избежавшая допроса.

Перемещается на автофургоне «гольфстрим регата» 1989 года выпуска (см. «Другие фотографии»). Ранее проживала в Корал-Спрингсе и Форт-Лодердейле, Флорида; по имеющимся данным, много переезжала с места на место по континентальной части США. В настоящее время, вероятно, проживает в Уэст-Мильтоне близ Дейтона, Огайо.

Дэниэл жмёт на ссылку «Другие фотографии». Вот он, фургон, громоздкий, тупорылый, грязно-бежевый — или был когда-то белым? — с широкой коричневой полосой. Внизу страницы — очередная ссылка, «Псевдонимы»:

Дрина Деметер

Кора Уилер

Пури Гаргано

Вруна Галетти

И ещё полдесятка. Дэниэл захлопывает ноутбук. Наверняка Эдди знает, где она сейчас. Так почему скрыл? Считает его неуравновешенным, одержимым жаждой мести?

Неужто он и в самом деле таков? И верно, впервые с тех пор как его отстранили от службы, Дэниэл чувствует прилив сил. Присутствие Вруны Костелло подзадоривает его, как чья-то песенка за стеной или порыв ветра, — хочется подойти ближе.

Майра и Радж чистят овощи, а Герти готовит свою фирменную начинку. Дэниэл и Руби хлопочут над индейкой, восьмикилограммовой тушей, щедро смазанной маслом с чесноком и тимьяном. Чуть за полдень, когда вся еда уже в духовке или на очереди туда, а Майра вытирает столы в кухне, Радж выходит в гостевую комнату ответить на деловой звонок. Герти прилегла. Руби и Дэниэл сидят в гостиной: Дэниэл — в кресле-качалке с ноутбуком, Руби — на диване со сборником судоку. За окном метёт, снежинки тают на стекле.

Дэниэл читает о цыганах, о том, как их предки вышли из Индии, как бежали от религиозных преследований и рабства, откочевали на запад, в Европу и на Балканы, стали заниматься гаданием. Полмиллиона цыган были истреблены во время Холокоста. История их схожа с историей евреев: исход и скитания, стойкость и гибкость. Даже знаменитая цыганская пословица, Амари́ чиб с’амари́ зор— «Наш язык — наша сила», — напоминает любимые изречения Шауля. Достав из кармана чек из химчистки, Дэниэл записывает на нём пословицу, а рядом — ещё одну: «У мысли есть крылья».

В последнее время ему трудно поддерживать связь с Богом. Год назад он ударился в иудейскую теологию — как дань памяти Шауля и в надежде обрести утешение после смерти сестры и брата. Немного-то он нашел, о смерти и бессмертии иудаизм мало что говорит. В то время как другие религии ставят на первый план смерть, иудаизм сосредоточен на жизни. В центре внимания Торы — олам ха-зе, этот мир.

— Работаете? — спрашивает Руби.

Дэниэл вскидывает голову. Солнце поднялось над Катскильскими горами, окрасив их в нежно-сиреневые и персиковые тона. Руби, поджав ноги, устроилась возле подлокотника.

— Да нет. — Дэниэл захлопывает ноутбук. — А ты?