Бессмертники - страница 65

Руби пожимает плечами:

— Тоже нет. — И закрывает книжку с головоломками.

— Ума не приложу, как ты их разгадываешь, — дивится Дэниэл. — Для меня это китайская грамота.

— Во время представлений много свободного времени. Если не придумаешь себе занятие, то с ума сойдёшь от безделья. А я люблю хитрые задачки.

Сегодня Руби снова в костюме «Сочная мода», только другого цвета. Волосы собраны свободным узлом — точь-в-точь птичье гнездо. Дэниэл вдруг понимает, что будет скучать, когда она уедет.

— Из тебя вышел бы отличный доктор, — замечает он.

— Надеюсь. — Лицо её, обращённое к Дэниэлу, кажется беззащитным. Удивительно: выходит, ей небезразлично его мнение. — Я хочу стать врачом.

— Правда? А как же ваше шоу?

— Я ведь не стану всю жизнь этим заниматься.

Её сухой, равнодушный тон Дэниэлу непонятен. Интересно, в курсе ли Радж? Где ему взять другую такую ассистентку, чтобы понимала его с полуслова? Дэниэл вспоминает вчерашний разговор за завтраком, холодок между Раджем и Руби. Ничего сложного в их распорядке дня нет, уверял Радж. «А вот Рубина…» — сказал он…

Руби поправляет волосы. Теперь Дэниэл видит: безразличием тут и не пахнет, она обозлена.

— Да чёрт подери, — продолжает она, — я учиться хочу! Хочу стать настоящим человеком, заниматься серьёзным делом!

— А вот мама твоя не хотела становиться настоящим человеком.

Дэниэл спохватывается, но поздно. Голос его невольно смягчается, губы растягиваются в улыбку: почему-то при мысли о Кларе первое, что приходит на ум, — её отвага, безрассудная смелость, а не то, чем всё закончилось.

— И что? — Руби вспыхивает, глаза блестят, отражая свет люстры. — При чём тут моя мама?

— Прошу тебя, прости. — Дэниэл сквозь землю готов провалиться. — Сам не знаю, что на меня нашло.

Руби хочет что-то сказать, но молчит. Дэниэл чувствует, как она отдаляется — уходит в неведомые подростковые края: горные скалы обиды, пещеры, где ее не найти.

— Твоя мама была необыкновенная, — говорит Дэниэл. Ему крайне важно, чтобы Руби поверила. — Это не значит, что ты должна на неё походить. Просто знай, и всё.

— Я и так знаю, — отвечает скучным голосом Руби. — От всех слышу.

Руби выходит прогуляться под снегом. Дэниэл смотрит, как она шлёпает по грязи в своих уггах и в свитере с капюшоном, пряди волос развеваются на ветру; наконец она исчезает среди деревьев.

25

— Аллилуйя! Хвалите Бога во святыне Его, хвалите Его на тверди силы Его. Хвалите Его по могуществу Его, хвалите Его по множеству величия Его. Хвалите Его со звуком трубным, хвалите его на Псалтири… — Герти запинается, — и гуслях.

— Что такое псалтирь? — спрашивает Руби.

С прогулки она вернулась повеселевшая. Сейчас она сидит за столом между Раджем и Герти. Напротив — Майра и Дэниэл, держатся за руки.

— Не знаю. — Герти, хмурясь, глядит в Тегилим.

— Подожди, сейчас посмотрю в Википедии. — Руби достаёт из кармана телефон-раскладушку, быстро жмёт на миниатюрные кнопки. — Вот. «Смычковая псалтирь — вид струнного инструмента наподобие цитры. В отличие от старинной щипковой псалтири, смычковая псалтирь появилась лишь в двадцатом веке». — Она закрывает телефон. — Ну вот, теперь понятно. И тебе, бабуля, спасибо.

Герти возвращается к книге:

— Хвалите Его с тимпаном и ликами, хвалите Его на струнах и органе. Хвалите Его на звучных кимвалах, хвалите Его на кимвалах громогласных. Всё дышащее да хвалит Господа! Аллилуйя.

— Аминь, — вполголоса откликается Майра, сжав руку Дэниэла. — А теперь давайте поедим.

Дэниэл отвечает на пожатие, но ему неспокойно. Сегодня он узнал о теракте в Багдаде, в районе Садр-сити. Пять автомобильных бомб и одна мина унесли жизни двух с лишним сотен человек, в основном шиитов. Дэниэл не спеша потягивает вино, мальбек. Он уже выпил бокал-другой белого — Майра откупорила, когда они хлопотали на кухне, — но сладкого тумана в голове, что обычно приносит ему алкоголь, всё нет и нет.

Герти смотрит на Руби и Раджа:

— Во сколько вы завтра уезжаете?

— Рано утром, — отвечает Радж.

— Обидно, — вздыхает Руби.

— В семь вечера мы выступаем в Нью-Йорке, — объясняет Радж. — Приехать нужно до полудня, всё уладить с рабочими сцены.

— Жаль, что вам надо уезжать, — сетует Герти. — Погостили бы у нас подольше.

— И мне жаль, — отвечает Руби. — А вы приезжайте к нам в Вегас. Поселим вас в отдельном домике. Покажу вам Кристал, это мой шетлендский пони, она толстая, как шарик! В день по лужайке травы съедает!

— Ну и ну! — смеётся Майра, нарезая стручковую фасоль у себя на тарелке. — А теперь у меня к вам деликатная просьба. Не хотела заводить об этом разговор, вас-то, наверное, и так замучили; точно так же к Дэниэлу все наши друзья пристают — мол, поставь нам диагноз, — но раз уж у нас в доме два фокусника, я не отпущу вас, пока не покажете какой-нибудь трюк.

Брови Раджа взлетают вверх. Вокруг звенящая тишина — ведь живут они, считай, в лесу.

Майра, покраснев, откладывает вилку.

— Много лет назад один уличный артист показал мне фокус с картами. Попросил вытянуть любую и развернул передо мной колоду, на секунду, не больше. Мне попалась девятка червей. И он угадал. Я попросила повторить — а вдруг в колоде одни девятки червей? Секрета я так и не разгадала.

Радж и Руби переглядываются.

— Внушение, — объясняет Руби. — Это когда фокусник навязывает вам тот или иной выбор.

— Нет, не похоже, — возражает Майра. — Он ничего мне не навязывал, ни словом ни делом. Я сама выбрала карту.