Бессмертники - страница 69

«Уэст-Мильтонские каскады с лестницей, — пишет кто-то, — находятся в запустении. Много мусора, а ступени и перила небезопасны».

Место укромное, здесь можно спрятаться. Дэниэл снова открывает карту. Отсюда до Уэст-Мильтона — десять часов на автомобиле. При этой мысли сердце заходится от волнения. Где сейчас Вруна, точно неизвестно, но вся деревушка занимает каких-нибудь восемь квадратных километров. Отыскать там старенький фургон не составит труда.

Из кухни доносится звонкая трель. В последнее время они так редко пользуются домашним телефоном, что Дэниэл не сразу узнаёт звонок. Им звонят только рекламные агенты и родня да иногда соседи. На этот раз, даже не глянув на определитель, Дэниэл знает: Варя.

— Ви!

— Дэниэл! — На День благодарения Варя не приехала, сославшись на конференцию в Амстердаме. — У тебя отключён сотовый. Хотела узнать, как дела.

Когда ему звонил Эдди, стоя на обочине шоссе, голос его прерывался, а Варю за тысячи миль слышно так хорошо, будто она рядом. Дэниэла выводит из себя её холодноватый тон, её манера взвешивать каждое слово.

— Я знаю, почему ты звонишь, — говорит Дэниэл.

— Хм. — Варя коротко смеётся. — Ну и что? — Наступает молчание, и Дэниэл даже не пытается его нарушить. — Чем ты занят сегодня?

— Хочу разыскать гадалку. Выслежу её и заставлю извиниться за всё, что она причинила нашей семье.

— Не смешно.

— Жаль, что тебя вчера не было.

— Я выступала с докладом.

— В День благодарения?

— Представь себе, в Голландии это не праздник. — Тон её стал высокомерным, и Дэниэла вновь захлестнула обида. — Как всё прошло?

— Отлично. — Не станет он ей ничего рассказывать. — Как конференция?

— Отлично.

Дэниэл полон гнева: раз Варя позвонила, значит, он ей всё-таки нужен, но не настолько, чтобы позвонить в обычный день, а уж тем более приехать. Она наблюдает с высоты, как он суетится внизу, и даже не подумает спуститься, вмешаться.

— Как ты умудряешься всё это помнить? — спрашивает он, прижимая к уху трубку. — В таблицу заносишь? Или держишь в голове?

— Да хватит тебе, — обижается Варя, и Дэниэл смягчается.

— Всё у меня хорошо, Варя. — Опершись о кухонную стойку, он потирает переносицу. — Всё будет хорошо.

После разговора он недоволен собой. Варя ему не враг.

Но ещё представится случай помириться. Подойдя к кухонной стойке, он хватает из плетёной корзинки ключи.

— Дэниэл! — слышен голос Герти. — Чем ты тут занят?

Его мать стоит в дверях. Она в своём неизменном розовом халате, с голыми ногами. Под глазами влажная, нездоровая синева.

— Прокачусь кое-куда.

— Куда?

— На работу. Осталось кое-какие дела закончить к понедельнику.

— В шаббат работать нельзя.

— Шаббат завтра.

— Он начнётся сегодня вечером.

— Значит, шесть часов у меня в запасе есть.

Но Дэниэл знает, что через шесть часов не вернётся. Вернётся он к утру, не раньше. И тогда он всё расскажет Герти и Майре. Расскажет, как поймал Вруну, как она во всём призналась. И Эдди надо рассказать. Возможно, Эдди возобновит дело.

— Дэниэл, — Герти застыла в дверях, преградив ему путь, — я за тебя беспокоюсь.

— А ты не беспокойся.

— Ты слишком много пьёшь.

— Неправда.

— И что-то от меня скрываешь. — Герти смотрит на него испытующе, тревожно. — Что ты от меня прячешь, сынок?

— Ничего. — Боже, она с ним нянчится, как с малым ребёнком! Скорей бы она ушла с дороги. — Слишком уж ты мнительна.

— Ни к чему тебе ехать. Шаббат как-никак.

— Шаббат ничего не значит, — отвечает со злобой Дэниэл. — Богу всё равно. Плевать он хотел на шаббат.

Сейчас он со злостью думает, что от Бога проку не больше, чем от Вариного звонка. Бог не защитил Саймона и Клару и, уж конечно, не наказал виновных. Но чего ждал Дэниэл? После женитьбы на Майре он решил вернуться к иудаизму. Он придумал — сам выбрал, — в какого Бога ему верить; в том-то и крылась ошибка. Разумеется, люди всю жизнь выбирают, во что им верить — в любовь, в идеологию, в счастливые билеты. Но Бог, как понял теперь Дэниэл, совсем не таков. Бога нельзя выбрать по своему вкусу, как пару перчаток.

Человеческая тоска достаточно сильна, чтобы вытянуть божество из воздуха, но не может она сотворить Бога.

— Дэниэл! — повторяет Герти. Если она ещё хоть раз произнесёт его имя, он взвоет. — Неужели ты это всерьёз?

— Ма, ты и сама в Бога не веришь, — отвечает Дэниэл, — а только хочешь верить.

Герти не шевелится, лишь моргает, поджав губы. Дэниэл кладёт руку ей на плечо и, наклонившись, целует в щёку. И уходит, оставив мать одну посреди кухни.

Дэниэл идёт в сарай позади дома. Там хранятся Майрины садовые инструменты, полупустые пакетики семян, кожаные перчатки, серебристая лейка. На нижней полке зелёный садовый шланг, за ним стоит коробка из-под обуви. Там спрятан небольшой револьвер. Когда Дэниэл вступил в армию, он проходил стрелковую подготовку. На всякий случай лучше иметь оружие. Пользуется он им раз в год, на стрельбище в Согертисе, но разрешение ему продлили в марте. Зарядив револьвер и спрятав его за пазуху, Дэниэл идёт к машине. Возможно, Бруну придётся припугнуть, чтобы она заговорила.

На шоссе он выезжает чуть за полдень. Когда он спохватывается, что забыл очистить историю в браузере, он уже в Пенсильвании.

27

Во второй половине дня он минует Скрантон, а когда въезжает в Колумбус, уже почти девять. Плечи затекли, в висках стучит, но его подгоняют дешёвый кофе и нетерпение. Городки всё глуше и глуше: Хубер-Хайте, Вандалия, Типп-Сити. Вот небольшой зелёно-бежевый знак: Уэст-Мильтон. Меньше чем за пять минут он проезжает через всю деревню. Домики с плоскими крышами, облицованные алюминиевым сайдингом, за ними пологие холмы и пашни. Нигде не видно ни фургона, ни стоянки для них, но Дэниэла это не останавливает. Если бы он пытался спрятаться, то отправился бы в лес.