Бессмертники - страница 70
Дэниэл смотрит на часы: двадцать два тридцать две, дорога пуста. Водопад, знакомый ему по фото, находится на перекрёстке трасс 571 и 48, позади мебельного магазина. Оставив там машину, Дэниэл выходит на смотровую площадку. Лестница ветхая, как и писали. Ступени скользкие от мокрых листьев, перила ржавые.
А вдруг Вруна уже уехала из Уэст-Мильтона? Нет, рано ещё сдаваться, говорит себе Дэниэл по пути к машине. Лес тянется до ближайшего городка. Даже если она и уехала, то недалеко.
Дэниэл мчит на север, вдоль реки Стиллуотер, и въезжает в деревню Ладлоу-Фолс, с населением двести девять жителей.
За Ковингтон-авеню виднеется поле, а дальше — сорок восьмая трасса с мостом через другой водопад, ещё более живописный. Съехав на обочину, Дэниэл надевает шерстяное пальто, суёт в карман револьвер и сбегает вниз по склону под мост.
Рядом ревёт водопад Ладлоу-Фолс, высотой почти с двухэтажный дом. Ветхая десятиметровая лестница ведёт вниз, в ущелье, к слабо освещённой луной тропинке вдоль реки. Дэниэл спускается по ступеням, сперва не спеша, осторожно, затем, приноровившись, всё быстрей и быстрей.
Ущелье каменистое, изрезанное. Чем дальше, тем трудней идти, пальто цепляется за ветки, дважды он спотыкается об узловатые корни. Стоило ли вообще сюда лезть? Ущелье узкое, здесь даже седан не пройдёт, не то что фургон. Дэниэл шагает вперёд в надежде отыскать другую лестницу или тропу, ведущую вверх, но на смену нетерпению вскоре приходит усталость. Споткнувшись о скользкую каменную плиту, он вынужден встать на четвереньки, чтобы не упасть в реку. Он опирается руками о замшелые валуны. Брюки хоть выжимай; сердце ухает где-то в животе. Он ещё успеет повернуть назад. Снять номер в мотеле, привести себя в порядок и к утру быть дома, а Майре скажет, что заночевал на работе. Она, конечно, расстроится, но поверит. В его верности можно не сомневаться.
Он осторожно встаёт на колени, затем выпрямляется. Лучше чуть отойти от воды, туда, где кустарник посуше. Ущелье понемногу сужается, а тропа ведёт вверх, в сторону от реки. Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг он замечает, что водопады остались далеко позади. Должно быть, он обогнул деревню с юга.
Наверху виднеется что-то вроде полочки. Дэниэл карабкается всё быстрей, цепляясь за стволы и нижние ветви деревьев. Вглядываясь в темноту, он видит: часть опушки занята чем-то угловатым. Прямоугольным.
На краю густого леса стоит фургон. Дэниэл выбирается из ущелья на прогалину, он еле дышит, но готов повторить этот путь ещё раз. Фургон забрызган грязью, на крыше снег. Окна занавешены, а на боку наклонными буквами выведено: «Регата».
Дверь почему-то не заперта. Поднявшись по ступенькам, он заходит внутрь.
Лишь через миг глаза привыкают к темноте. С занавешенными окнами мало что видно, но общие контуры жилища всё-таки можно различить. Он стоит в тесном углу, левое колено упирается в засаленный диван с аляповатым узором. Напротив — некое подобие стола: привинченная к стене доска, сплошь заставленная коробками. Между столом и пассажирскими сиденьями втиснуты два металлических складных стула, на них тоже громоздятся коробки. Слева от стола — раковина и ещё один столик с разнообразными свечами и статуэтками.
За крохотной ванной закрытая дверь. К двери на уровне глаз прикреплён деревянный крест. Дэниэл берётся за дверную ручку.
Узкая кровать у стены, рядом деревянный ящик, на нём Библия и тарелка, на тарелке смятая бумажная обёртка. Под потолком квадратное оконце. Кровать застлана клетчатой фланелевой простынёй, из-под тёмно-синего стёганого одеяла торчит нога.
Дэниэл откашливается.
— Вставайте.
Спящая шевелится под одеялом, повёрнутое набок лицо скрыто длинными волосами. Она не спеша перекатывается на спину, открывает один глаз, другой. В первый миг она тупо смотрит на Дэниэла. Потом, резко втянув воздух, выпрямляется. На ней хлопчатобумажная ночная рубашка в мелких жёлтых цветочках.
— Я вооружён, — говорит Дэниэл. — Одевайтесь. — За это короткое время она успела ему опротиветь до тошноты. Кожа на босой пятке грубая, в трещинах. — Поговорим.
Дэниэл ведёт старуху в жилую комнатку, усаживает на диван. Она кутается в синее стёганое одеяло, что приволокла с собой. Дэниэл отдёргивает чёрные занавески: при свете луны лучше видно.
Она и сейчас полная, а в одеяле кажется ещё крупнее. Седые космы свисают ниже плеч, лицо изрезано сетью морщинок, тонких, будто вычерченных карандашом. Под глазами изжелта-розовые мешки.
— Я тебя знаю. — Голос у неё скрипучий. — Помню тебя. Ты ко мне приходил в Нью-Йорке. С братом и сёстрами. Две девочки и маленький мальчик.
— Они умерли. Мальчик и одна из девочек.
Старуха поджимает губы, кутаясь в одеяло.
— Я знаю ваше имя, — продолжает Дэниэл. — Вруна Костелло. И семью вашу знаю, и все их преступления. Но я хочу знать о вас больше. Хочу знать, зачем вы этим занимаетесь и почему так с нами обошлись.
Губы старухи плотно сжаты.
— Мне вам сказать нечего, — объявляет она наконец.
Дэниэл, выхватив из-за пазухи револьвер, всаживает две пули в алюминиевый пол. Старуха с визгом зажимает уши; одеяло сползает набок. Под ключицей у неё белеет шрам, гладкий, как капля засохшего клея.
— Здесь мой дом! — возмущается она. — Не имеешь права!
— Это ещё не предел. — Дэниэл целится ей в лицо, дуло вровень с носом. — Итак, начнём с самого начала. Вы из семьи преступников.
— Свою семью я не обсуждаю.
Дэниэл, направив дуло вверх, снова стреляет. Пуля, свистнув, пробивает потолок, Вруна визжит. Одной рукой она поправляет одеяло на плечах, другую выставляет перед лицом Дэниэла, как стоп-сигнал.
