Найти Джейка - страница 62

Я вывел машину жены на трассу И-95, направляясь на юг.

Дело было утром в среду, на весенних каникулах. В другое время я не рискнул бы воспользоваться выездом с шоссе на мол, который сужался бутылочным горлышком, но сегодня решил рискнуть, надеясь, что в этот ранний час нам удастся избежать пробок. Я оказался прав, и мы без проблем выехали на трассу. Еще полтора часа езды — и можно наслаждаться соленым бризом Бетани-Бич.

— Скорее уж сотни, дорогая. И в марте бывают грозы. Просто не так часто. А что мне за это будет? Ты пробежишь со мной пять километров?

— Конечно, нет! Даже не думай!

— Ну почему, Лейни, ведь раньше ты мечтала заниматься бегом?

Этот разговор повторялся, по крайней мере, раз в неделю и неизменно доводил Лэйни до белого каления. Она давно разлюбила занятия бегом, а недавно увлеклась моржеванием. И ей действительно очень хотелось, чтобы я запрыгнул с ней в океан. Сам-то я был не в восторге от этой идеи. Температура воды в середине марта у нас значительно холоднее чем, скажем, в январе. За зиму вода остывает почти до нуля.

Рейчел поставила детям фильм на портативном DVD-плеере, который мы обычно держали в машине. Они затихли, и вместо их голосов зазвучал голос Бена Стиллера из «Ночи в музее». Хороший выбор: даже не глядя на экран, можно было наслаждаться остроумными диалогами. Какое-то время мы с Рейчел просто слушали, периодически хихикая.

— У Джейка ведь на следующей неделе забег по пересеченной местности, если не ошибаюсь? А когда именно? — спросила Рейчел.

Я засмеялся.

— Неужели у тебя начинается склероз, дорогая? Обычно соревнования устраивают по средам, около четырех часов дня.

— Мне кажется, я смогу отпроситься на работе.

— Не обнадеживай его раньше времени, пока не будешь уверена.

Наверное, не стоило этого говорить, но Джейк очень расстроился, когда в прошлый раз мама не смогла присутствовать на соревнованиях по легкой атлетике, хотя и собиралась. Не хотелось разочаровывать сынишку еще раз.

— Да все нормально, мам, — подал Джейк голос с заднего сиденья. — Я же понимаю, что у тебя работа.

— Спасибо, дружок.

Я посмотрел на жену и увидел, что она улыбается. И, хотя Джейк не поддержал меня, я оценил его слова. После этого разговор вернулся в привычное русло: к обсуждению школьных дел. Мирная беседа восстановила хорошее настроение, и я широко ухмылялся, в то время как мы плавно пролетали мимо аккуратных зеленых фермерских плантаций.

Фильм закончился, как раз когда мы въехали в зону прибрежных городков. Первая остановка была в Льюисе, который Рейчел называла «перекрестком пяти дорог». Фактически, мы уже были на месте, и я расслабился, чувствуя, как напряжение стекает с меня, впитываясь в асфальт. Когда мы спускались на побережье по извилистой дорожке, ведущей на Дьюи-Бич, я все глаза проглядел, высматривая через просвет боковой улицы долгожданную линию песчаного пляжа.

— О, господи, опять тут эти собаки! — простонала Рейчел.

Моя жена терпеть не может борзых. Непонятно по какой причине от одного вида их тонких ног и острых морд у нее сводит челюсти. Я расхохотался: нет, не над Рейчел, меня позабавила ирония ситуации — как оказалось, наше любимое место отдыха приглянулось организаторам ежегодной выставки борзых, причем мероприятие решили провести именно в то время, когда мы надумали сюда приехать. Сегодня собаки были здесь повсюду, хозяева выгуливали их по Стар-Борд и Расти-Раддер — двум спускам к пляжу, где по ночам обычно кипела бурная жизнь. Головы борзых выглядывали из окон машин и через решетки балконов прибрежных отелей. Я насчитал тринадцать штук, только пока мы стояли на светофоре.

Рейчел испустила картинный вздох облегчения (что вызвало у нас дружное веселье), когда мы покинули городок и двинулись дальше вдоль перешейка между заливом Делавэр и Атлантическим океаном.

Нашим детям, десяти и тринадцати лет, очень нравились старые сторожевые башни. Гигантские цилиндры, вырастающие из песчаных дюн, — местная достопримечательность, малоизвестное, но хорошо сохранившееся фортификационное сооружение времен Второй мировой войны под названием Форт-Майлс. Во время войны это место щетинилось дюжиной орудий, дальностью не менее тридцати миль. Теперь же башни превратились в молчаливых часовых, которые своими полукруглыми окнами-бойницами глядели на спокойный Атлантический океан.

Я сам, за время, проведенное здесь с детьми, почувствовал некое сходство со сторожевой башней. Я представлял себе, как стою где-то на линии горизонта, наблюдая издалека за их жизнью — одинокая фигура, полная мощи и скрытой угрозы по отношению к врагам. Всякого, кто лишь задумал причинить детям малейший вред, ожидало страшное наказание. Это был красивый образ, который мне самому очень нравился, но в реальном мире, где волны жизни накатывали, подобно океанским волнам, постоянно и безостановочно, открывалась настоящая правда: мои угрозы потенциальным обидчикам, так же, как и кажущаяся мощь башен, были призрачными. Я был бессилен оградить сына и дочь от испытаний и, как и другие родители, безоружен перед болью и страданиями, которая неизбежно станет частью жизни моих детей.

Я проглотил эту мысль, как горькую пилюлю, и скривился. Рейчел посмотрела в мою сторону, но быстро отвернулась, как будто почувствовала мое уныние. Дети весело щебетали на заднем сиденье, обсуждая, куда пойти перекусить по приезде. В конце концов, они сошлись на «Кэнди-Китчен», а я рулил, надеясь, что близость океана развеет горечь моих размышлений.