А теперь держи меня - страница 39

Прохлада тут же окутывает меня, вонзаясь в кожу. Кеды скользят по мокрой после дождя траве, на которой всё ещё витает туман. Сейчас от силы четыре-пять часов утра.

Я осматриваюсь, огибая автомобиль и замирая возле капота. Мы на трассе, окружённые лесом. Кругом нет ни развилок, ни попутных машин. Вообще ничего. Мы будто в какой-то дыре, куда ни один автомобиль не заезжает.

— И что нам делать?! — начинаю паниковать. — Он даже телефоны стащил. Придурок. Надо было пристегнуть его наручниками, чтобы не сбежал.

Егор осматривается, проводит руками по затылку, морщится, пытаясь придумать адекватное решение для возникшей проблемы, и выбирает, как по мне, самый отвратительный вариант.

— Надо найти его.

— ЧТО?! — выпаливаю я. — Где мы будем его искать? Тут лес кругом! Он может быть где угодно.

— Мы не можем его бросить! — не отстаёт Шторм. — К тому же у него наши вещи. Без телефона мы не сможем позвонить приятелям Тарана, когда приедем в Москву. К тому же на пушках наши отпечатки. Документы тоже. Пусть они и фальшивые, но фотографии-то настоящие!

Егор смотрит на меня, пытаясь найти поддержку, но я только качаю головой, обнимая себя руками. Ну, и где мы будем искать Иркутского? Куда мог пойти наркоман с кучей денег и пушками? Нам нужно скорее добраться до столицы, а не шастать по лесам. Чёрт бы его побрал, этого придурка.

— Так, стоп.

Егор возвращается в машину, наполовину забирается внутрь и достаёт что-то из бардачка. Вернувшись ко мне, парень раскладывает на капоте карту и начинает судорожно искать нужное место. Я подхожу ближе, пытаясь не дрожать от холода, пристально наблюдаю за проворным пальцем, который исследует линии с такой уверенностью, словно настоящий эксперт в этом деле.

— Мы здесь, — неожиданно говорит Егор. — Эта дорога, по которой мы ехали. Примерно… Вот тут. Значит… — парень разворачивает карту чуть больше и пытается найти ближайший городок или же поселение. Я вообще в этом не разбираюсь, так что для меня это просто один глупый детский рисунок, не имеющий никакого смысла.

— В пяти километрах есть посёлок, — уверенно заявляет Егор. — Возможно, стоит Матвея там поискать.

— У него же нет карты, чтобы знать об этом месте…

— Это прямо по дороге, — говорит парень. — Проверим там. Если что, попробуем вернуться обратно.

— А если он в лесу? — предполагаю я.

Егор кривится.

— Надеюсь, что нет.

Шторм складывает карту и кивает на автомобиль, показывая мне, что пора двигаться дальше.

Я ещё раз осматриваю холодную покрытую туманом дорогу, густые кроны нависающих над нами деревьев и пугающую стаю ворон, которая только срывается с веток и взмывает в небо. Прямо как в фильмах ужасов. Где-нибудь точно караулит какой-нибудь маньяк, готовый приготовить из нас аппетитное жаркое в своём грязном противном логове. Может быть, наблюдает за нами прямо сейчас…

Ладно. Двинем туда. Надеюсь, что мы сможем быстро найти Матвея Иркутского. И когда мы его отыщем, я собственноручно прибью его…

26

27.4beats — shallow

Флешбэк — 11.

Егор заводит машину, и мы едем вдоль по дороге, пока не добираемся до неприметной развилки. Не хочу туда сворачивать — всё это действительно напоминает жуткий фильм ужасов.

Небо тёмно-серое, в воздухе напряжённый запах закончившегося недавно дождя, который врывается в открытое окно и смешивается с сигаретным дымом. Я курю уже вторую сигарету за всю дорогу — Шторм напряжён, а его пальцы, сжимающие руль, почти белые и, скорее всего, чертовски холодные.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к ним и не согреть.

— Дай затянуться, — просит парень, когда я уже практически докуриваю сигарету.

Я вздрагиваю из-за его голоса, медлю. Прочищаю горло, словно через секунду мне нужно будет задвинуть важную речь перед сотней зрителей, приближаюсь к Егору и подношу к его рту сигарету. Тело пробирает дрожь, когда пальцы прикасаются к обжигающим губам, и я отшатываюсь, будто от прокажённого.

Пытаюсь скрыть смущение — подставляю лицо прохладному утреннему воздуху и практически высовываюсь из окна. Слышу, как Шторм затягивается, и пытаюсь избавиться от навязчивых мыслей, что фильтра сигареты несколько секунд касались мои собственные губы. Это, получается, непрямой поцелуй. В детстве мы так же делали: одна ложка, одно яблоко, одна салфетка.

Глупый невинный непрямой поцелуй.

Егор открывает своё окно и выбрасывает бесполезный окурок, а у меня почему-то такое чувство, что вместе с ним исчезает нечто важное.

Мы едем по просёлочной побитой временем дороге, на которую свернули минут десять назад. Асфальт весь в выбоинах и буграх, поэтому мы едем медленно, виляя зигзагами, словно пьяные. Вокруг сплошной лес, и я вглядываюсь в него, будто пытаясь увидеть каких-нибудь диких животных.

— Мы точно в павильоном направлении? — спрашиваю я. — По-моему, пять километров давно уже позади, а посёлка этого так и не видно.

— В правильном, — коротко бросает Шторм, в очередной раз сверяясь с картой. — Если, конечно, карта не врёт.

На ум приходит фраза из «Гарри Поттера», сказанная Сириусом Блэком в визжащей хижине. «Карта не врёт. Никогда».

Я молчу так долго, насколько меня вообще хватает. Тишина раздражает, но включить радио я не решаюсь. Оно лишь всё испортит. Всё — это вообще всё. Вся моя жизнь рухнет, если я прямо сейчас услышу какую-нибудь знакомую песню или безмятежные голоса ведущих, даже не подозревающих, что с нами сейчас происходит.

Мы находимся в какой-то глуши, ищем друга-наркомана, который стащил наши вещи, и пытаемся сбежать от приспешников наркодиллера, который хочет нас убить.