А теперь держи меня - страница 40

А они там веселятся и безмятежно разыгрывают призы. Аж бесит эта несправедливость.

Вскоре лес начинает редеть, а деревья расступаться, превращаясь в поле. Я вижу вдалеке деревянные здания, какие-то машины. В это раннее утро вряд ли кого сейчас можно встретить на улице, так что всё вокруг замирает в тумане и тишине.

Ещё минут через пять мы добираемся до посёлка. Асфальт не заканчивается, но становится ещё более заброшенным и испорченным, будто после войны дороги никто так и не ремонтировал, а дыры под колёсами — это следы от взрывов.

Помню в школе наша учительница по географии рассказывала одну историю. Мол, приехали в Россию немцы на экскурсию, чтобы посмотреть закрытый военный городок с достопримечательностями, оставшимися со времён Великой Отечественной Войны. Едут в душном автобусе, трясутся, будто на каруселях, мучаются. А потом один из немцев и говорит: «Вот, молодцы, русские. Даже дорогу после войны не стали ремонтировать!».

Сначала мы проезжаем мимо улиц, ведущих к веренице деревянных домов, а после добираемся до двухэтажек. На улице никого нет, и это пугает до чёртиков.

Остановив машину на развилке возле какого-то старого розового здания, Егор глушит мотор.

— И что дальше? — интересуюсь я.

Шторм осматривается, словно надеясь прямо здесь и сейчас найти Матвея, но никакого движения вообще нигде нет. Всё как будто остановилось, даже ветер не теребит ветви деревьев, чтобы доказать нам обратное.

— Я не знаю, — признаётся Штормов. — Понятия не имею.

Откидывается на спинку сидения.

— Так, ладно, — кривлюсь я. — Куда может отправиться наркоман с кучей денег и с пистолетами?

Парень пожимает плечом.

— Дозу искать, наверное, — бормочет Егор. — В больницу или же в аптеку. Но сейчас же всё закрыто. Скорая, может быть, работает. Они, вроде как, должны круглосуточно быть открыты.

— Думаю, здесь вряд ли хоть что-то работает, — осматриваюсь я.

Старые потрёпанные здания расположены по двум сторонам от дороги, недалеко развилка, уходящая вглубь посёлка. Думаю, здесь живёт примерно полторы тысячи человек. Поселение немного меньше того, где я провела своё детство, но всё равно какое-то неприятное. Даже здесь найти Матвея будет чертовски сложно. Если учитывать, что он направился именно сюда. Парень мог и в лесу затеряться и попытаться вернуться обратно или же двинуться дальше по трассе. А может быть, лежит сейчас где-нибудь в канаве и помирает от ломки.

Вариантов много.

— Можно пойти в скорую и предупредить о том, что здесь бродит наркоман с оружием, — предлагаю я.

Егор лишь качает головой.

— Они вызовут копов, повяжут его. Тогда засветимся, ещё и с фальшивыми документами. Надо самим найти Матвея, пока он глупостей не натворил.

Голова идёт кругом — я откидываюсь на сидение и прикрываю глаза.

— Почему всё не может быть, как в фильме? По нелепой случайности Иркутский оказывается рядом с нами, мы его забираем и увозим. Никаких тебе поисков, ничего… — ною я.

Егор не отвечает. Он недолго сидит, о чём-то думая, — я поворачиваю к нему голову, открываю веки и начинаю разглядывать профиль. Прямой нос, пухлые губы, сведённые брови, грязь на шее. Плечи широкие и… так и хочется обнять его за шею и прижаться к груди, чтобы послушать мерно стучащееся сердце.

Да что со мной в последнее время? Неужели то, что я нахожусь так долго с Егором наедине, сводит меня с ума? Я ведь забыла его, бросила. Распрощалась с прошлым, даже не собиралась возвращаться и видеться с ним.

Или же собиралась?

— Пошли, пройдёмся, — предлагает парень, наконец, вырываясь из своих мыслей. — Оставим машину. Надо бензин экономить, а то мало ли. Осмотрим территорию, потом придумаем что-нибудь.

— Ага.

Я не двигаюсь, и Шторм первым вылезает из автомобиля, хлопая дверью.

Не хочу выходить. Там холодно и одиноко. И тут мне уютнее…

Но приходится, потому что Егор уже стоит снаружи и осматривая, решая, куда мы с ним двинем. Надеюсь, парень не предложит разделиться. Бродить в одиночку по незнакомому посёлку — то ещё развлечение.

Вздохнув, я выбираюсь из машины, и Шторм тут же ставит её на сигнализацию.

На улице действительно холодно, поэтому я ежусь, кутаясь в кофту. Осматриваюсь по сторонам. Никого. Даже какого-нибудь пропитого алкоголика нет. Даже молодёжи, которая обычно выползает по ночам и тусуется до утра. Ни кошек, ни собак.

Странное место.

— Пойдём туда, — предлагает Штормов, кивая на развилку, уходящую в центр посёлка.

Я пожимаю плечом, мол, сам выбирай, что мы будем делать. В моей голове такая пустота, что хочется кричать, но никак не думать о том, как именно мы будем искать Матвея Иркутского. Чёрт бы его побрал. Нет, чтобы просто сбежать, так ещё и рюкзак прихватил…

Победители по жизни. Я не удивлюсь, если на нас нападут инопланетяне и похитят для своих опытов. Да даже им я буду больше рада, чем всему остальному. Исчезнуть бы сейчас на несколько лет, а потом появиться в будущем, когда всё это уже закончится. А желательно в тот момент, когда будут летающие машины и разные крутые штуковины.

Я бы лучше разгребала проблемы с «похищением инопланетянами», привыкала к новой эпохе и всё такое, а не бегала от Арчи. Боже, Розина! О чём ты только думаешь!

Ты никому не нужна, даже инопланетным расам. Ты просто девчонка с кучей неприятностей. И лучше заняться ими, чем мечтать о всякой чепухе.

Что ж, придётся так и сделать.

27

Radiohead — A Wolf at the Door

Флешбэк — 12.

Когда я упоминала, что этот посёлок — неприятное отталкивающее место, я соврала. Это мега-супер-жуткое и неприятно место из всех, в которых мне приходилось бывать. И свои слова назад я забирать не собираюсь даже под прицелом пистолета.