Вид с крыши - страница 15
— Потанцуешь со мной?
До Вероники даже не дошло, что обращаются к ней.
— Ника…
Внутри все сжалось, дыхание перехватило, она вскинула глаза. Справа от нее стоял Алекс. Высокий, стройный, с откинутой назад непослушной шевелюрой, в рубашке с расстегнутым верхом. Она искала его весь вечер, но его не было. Она бы обязательно увидела его, обязательно, но он появился только сейчас. Вдруг появился…
— Потанцуем?..
Она не отвечала и не отрывала свой взгляд от его лица. Вероника переключилась от состояния полной безысходности и потерянности в состояние магической зачарованности. Алекс аккуратно взял ее за руку и чуть обнял за талию, слегка притянув к себе… И когда мозг все же начал осознавать происходящее, она не без смущения обнаружила, что закинула руки Алексу на шею, а сама льнет щекой к его груди. Макушкой она не доставала ему даже до плеча и тут немножко пожалела об отсутствии шпилек на туфлях — уж слишком маленькая она была для него. Алекс же прижимал ее к себе. Одной рукой он крепко и нежно обхватил ее талию, а второй придерживал ее за спину, отчего ей казалось, что она тонет в его объятиях. Он отгородил ее ото всего мира вокруг. Не было никого и ничего — только он и она в звуках нежной грустной мелодии и еще его горячее дыхание в ее волосах. Вероника подняла голову. Алекс склонился над ней. Его губы скользнули с ее волос и слегка коснулись ее лба, обдав влажным теплом. Вероника почувствовала, как слабость охватывает ее, но Алекс прижал ее к себе еще плотнее. А музыка продолжала опутывать их своими волшебными кольцами, чаруя и завораживая. И казалось, что не существует больше никакой другой реальности — только они двое. Весь мир исчез, растворился где-то в безликости небытия, а они остались здесь и сейчас и будут существовать вечно…
Музыка затихла. А их будто связывало что-то, что не давало разъединить объятия. Вероника сбивчиво дышала и чувствовала, как тяжело дышит Алекс. Уже зазвучала другая мелодия, забился динамичный пульс нового ритма, нового настроения, все вокруг подлаживались под него, мир вновь появился и ожил, давая о себе знать, но они не хотели терять того, что было только что. Они стояли вдвоем, окутанные, будто коконом, своими эмоциями и переживаниями. Алекс не убирал рук, не разжимал объятий, а Вероника не хотела, чтобы он сделал это. Но кто-то толкнул ее локтем, а кто-то рядом воскликнул:
— Эй, сладкая парочка, медляк уже закончился!
Вероника первая чуть отстранилась от Алекса. И тогда он осторожно, словно оберегая, как хрупкую драгоценную вещь, выпустил ее из своих объятий и посмотрел ей в глаза.
— Спасибо за танец, Ника…
Его взгляд был долгим и нежным. А потом он повернулся и ушел, а Вероника осталась стоять в толпе танцующих, пытаясь осознать, что сейчас произошло…
… Но что бы не произошло на дискотеке, Алекс снова пропал. Нет, он не пропал совсем. Вероника даже видела его несколько раз. Он также жил в их доме, также появлялся в компании своих сомнительных курящих, пьющих и галдящих в подъезде друзей. Но для нее у него в запасе вновь были лишь взмах руки, легкий кивок и едва заметная полуулыбка. И больше ничего… И сейчас Вероника словно раздваивалась. С трепетом в душе и жгучим жаром на щеках она вспоминала их танец, его объятия и этот случайный поцелуй в лоб. И в то же время она думала о том, что лучше бы ничего этого не было. Так было бы на много спокойнее. Последние несколько недель до дискотеки она стала думать об Алексе гораздо меньше. Ну, может быть, и не гораздо меньше, но уже не со сбивающимся стуком сердца, которое готово выскочить из груди. А теперь эта пытка повторялась снова.
Вероника пыталась списать слабое внимание к себе на то, что Алекс сейчас сдавал экзамены. Но такое оправдание было малодейственным. На друзей-то он время находил!
Был ужин. Вся семья собралась за столом. Вероника сидела и ковыряла картофельное пюре ложкой, пребывая в своих далеких от семейной трапезы мыслях. Отец как всегда уткнулся в планшет, а мама что-то рассказывала о своей работе. И было непонятно, кто-нибудь, вообще, слушает ее или нет. Но маму, видимо, такая публика вполне устраивала, и она продолжала свою эмоциональную, льющуюся живым неослабевающим потоком речь.
— Господи, да что же это!? — вдруг громко воскликнула она, сбив свой экспрессивный, но достаточно ровный темп. Вероника и папа подняли на нее глаза.
— Слышите, гвалт в подъезде? Кажется, драка… Этого еще не хватало.
Вероника прислушалась. В подъезде, и правда, было как-то необычно шумно. Слышались громкие возгласы, и звуки какой-то возни. Загудели металлические перила, послышался глухой стук. Мама бросилась к двери. Вероника метнулась следом за ней, но тут же была остановлена маминым вскриком:
— Нечего тебе там делать! Даже не вздумай выходить!
Мама открыла дверь и выбежала из квартиры. Отец прошагал в прихожую и остановился рядом с Вероникой, но выходить не стал. Он не был любителем вмешиваться куда-либо, и поэтому инициативу в подобных активистских делах в свои руки всегда брала мама. В подъезде послышался ее звучный голос:
— А ну, прекратите немедленно! Мало того, что галдят здесь чуть не каждый вечер, так еще и драться принялись! Я вот сейчас милицию вызову, чтоб вас всех разогнали!
Мама добавила к своему монологу еще несколько громких возгласов и веских угроз и за дверями поутихло. Было слышно, как молодежь расходится. Мама вернулась в квартиру.
— Это же надо, двое сцепились, а остальные улюлюкают стоят. Нет, чтоб разнять! А дрался-то, знаете кто? Михаил из противоположного дома (мать никогда им не занималась) и Алексей с девятого этажа. Что тут удивляться, когда отец пьяница, дебошир и хулиган! Вот такого же и вырастили! Лучше бы не рожали совсем!
