Вид с крыши - страница 16
У Вероники на душе отчего-то сделалось совсем противно. И ее неприятная раздвоенность еще больше усилилась. Ей было обидно за Алекса, о котором мама так нелестно и несправедливо отозвалась, и в то же время в душу заползло сомнение: должно быть, он, в самом деле, не так хорош, каким пытается предстать перед ней. А тут еще маленький чертенок пропищал на ухо: «А пытается ли? Ему до тебя и дела нет! Вон на друзей своих и драки время находит, а на тебя ни минутки. Так, поразвлекался и забыл!».
Вероника громко втянула носом воздух. Мама внимательно посмотрела на нее.
— Доченька, что с тобой? Ты что, плачешь?
— Нет! — спохватилась Вероника, вдруг почувствовав, как глаза наполняются слезами.
— Вероника, что случилось? — мама была не на шутку обеспокоена.
— Все в порядке, правда…
Она кое-как совладала со своими эмоциями и даже доела картофельное пюре, чтобы показать, что с ней, в самом деле, все в полном порядке. Но мама есть мама. Весь ужин, а потом и остаток вечера она украдкой продолжала бросать на Веронику тревожные озабоченные взгляды…
— Вероничка, ну пожалуйста, ну поедем! Чего ты тут одна киснуть будешь? А там весело, взрослых никого, так что оторвемся по полной. Представь: дача, свежий воздух, музыка, даже озеро недалеко есть. Сказка просто! Да и парней хоть отбавляй будет. Глядишь, познакомишься с кем-нибудь! — Наташка лукаво улыбнулась.
— Ой, Наташ, прекрати!
— А вот и не прекращу! Что, ряды старых дев пополнить планируешь?
— Причем тут старые девы? Мне еще пятнадцать только! — возмутилась Вероника.
— Пятнадцать с половиной! — многозначительно поправила ее Наташка. — А с твоей нулевой активностью в общении с противоположным полом ты так и до двадцати пяти с половиной досидишь, а потом и до тридцати пяти с половиной… — Наташа начала эффектно загибать пальцы.
— Ну все, Наташка, перестань! — И Вероника, смеясь, запустила в нее диванной подушкой.
— Неужели не убедила? — изумленно произнесла Наташа, отбившись от диванной принадлежности
— Убедила. Только ко всему этому еще мою маму надо убедить. И учти, если я с тобой поеду, то не из-за парней, а только чтобы дома «не киснуть», как ты выразилась.
— Ой, да пожалуйста! А там, на месте разберемся!
— Ах, на месте, значит! — Вероника схватила другую подушку, но Наташка быстро подняла с пола первую, и две подушки полетели навстречу друг другу под веселый смех и визг девочек.
… Мама долго не соглашалась отпустить Веронику на дачу с ночевкой к Наташкиным знакомым, куда собирались поехать некоторые из их одноклассников и еще много всякого народа. Причем, кто именно, Вероника даже и не знала. Папа сначала отнесся к затее с небольшим сомнением, но потом вдруг вспомнил, как они сами в старшем классе ездили на подобную вечеринку. И немного попредававшись юношеским воспоминаниям, все же поддержал Веронику. А тут еще Наташка, забежавшая позвать подругу на улицу, подключилась. В общем, сопротивление было сломлено. И Вероника стала готовиться к поездке, которая намечалась на ближайшие выходные.
Стояла середина июля, было жарко, поэтому из теплых вещей Вероника взяла лишь тонкую летнюю ветровку. На себя она надела светлые брюки и футболку с ярким рисунком, на ноги натянула легкие кроссовки, а волосы собрала сзади в хвост. Получилось просто, но достаточно симпатично, и даже стильно. Вероника попрощалась с родителями и выбежала к подъезду. На дачу их должен был отвезти Наташкин отец. Его машина уже стояла у входа. Вероника помахала подруге, которая отчего-то села на переднее сидение, хотя Вероника думала, что они поедут вместе сзади. Она распахнула дверцу, собираясь поздороваться с Наташкиным отцом и тут увидела, что поедет сзади не одна. С противоположной стороны сидел Иван. От неожиданности Вероника ударилась плечом о дверцу машины и охнула от боли.
— Привет! — сказал Иван. — Не сильно ушиблась? — Его светлые короткие волосы, несколько выгоревшие на солнце, были слегка всклокочены, видимо, не без помощи геля, и топорщились на голове в привлекательном беспорядке. На нем были светлые джинсы и насыщенного бирюзового цвета тонкая рубашка с коротким рукавом и расстегнутым верхом, обнажающая загорелые руки, шею и верхнюю часть груди. Вероника нервно сглотнула.
— Привет… — с трудом проговорила она. — Не знала, что ты тоже едешь…
Вероника, поприветствовав Наташкиного отца, устроилась рядом с Иваном и пристегнула ремень. В зеркале над водительским сиденьем она поймала смеющийся взгляд Наташки и в ответ метнула испепеляющий свой.
— А ты разве не с Мариной? — этот вопрос выдавился с некоторым трудом, но нужно было расставить точки над «и», внеся ясность в неожиданно образовавшуюся не без инициативы Наташки ситуацию.
— Мы с ней расстались в начале лета. — С ноткой безразличия произнес Иван.
— А… — протянула Вероника. Очень хотелось узнать, из-за чего, но ей показалось, что спрашивать об этом будет не совсем тактично.
— Характерами не сошлись… — весьма сумбурно и изъезжено вдруг ответил на ее незаданный вопрос Иван.
— Понятно, — пробормотала Вероника.
Машина тронулась, а она углубилась в свои ощущения, пытаясь разобраться, что сейчас чувствует к сидящему рядом с ней парню. И чувства оказались весьма противоречивыми. Там было и раздражение вперемежку с обидой, и издевательское ликование над такими вот Маринками, которые ходят в прекоротких юбках и вешаются на шею чужим парням. Правда, Иван тогда ее парнем не был, но все равно. Да и кто кого бросил, тоже оставалось неясным: может, это не Иван ее, а она Ивана. Тогда победоносно торжествовать следовало над ним (что одинаково приятно). Ко всему этому примешивалась тайная, едва шевелящаяся надежда, что Иван снова обратит на нее внимание, но совсем рядом с этой робкой надеждой предостерегающе пульсировало бьющее себя в грудь кулаками ущемленное женское достоинство. И это блюдо из кучи несовместимых ингредиентов сверху было сдобрено извечным стеснением Вероники перед всеми представителями противоположного пола.
