Вид с крыши - страница 58
И вот он ушел, исчез. Но почему-то не только из их квартиры, из их, казавшейся такой крепкой и счастливой семьи, но и из жизни Вероники. Сначала он почти сразу перестал появляться на пороге их дома, чтобы повидаться с Вероникой, а потом прекратил звонить. Вероника пробовала звонить сама, но разговоры получались скомканными. Может, отцу было стыдно, что он так поступил и, поэтому ему тяжело было с ней разговаривать, а, может, просто она стала не нужна. А когда в конце февраля мать (случайно или намеренно — неизвестно), проговорилась, что у отца будет ребенок от другой женщины, Вероника перестала ему звонить.
А мама тщательно пыталась сделать вид, что все хорошо. Сначала она постаралась окружить Веронику утроенной заботой и вниманием, но получив отпор, и, видимо, все-таки почувствовав, что для такой опеки дочка уже чересчур взрослая, она с головой погрузилась в работу.
И Вероника осталась предоставлена самой себе… С одной стороны было удобно, что никто не трогает ее, не пытается проникнуть в ее, ставший таким неустойчивым и ранимым внутренний мир, но, с другой стороны, полностью замкнувшись на своих чувствах и переживаниях, она ощутила себя очень одинокой и никому ненужной… И вот тут снова появился Иван. Появился неожиданно и как-то совсем просто. В самом начале марта он вдруг взял и позвонил ей.
— Вероника, привет! — раздался в трубке домашнего телефона его бодрый голос.
Вероника хотела сразу же отключиться, но голос, в котором появилась такая нехарактерная для Ивана просительная интонация, быстро продолжил:
— Я знаю, что ты, наверное, не хочешь со мной разговаривать, но все-таки, не бросай трубку.
Вероника приостановилась в своем порыве прекратить разговор. А Иван продолжил:
— Я хотел попросить прощения за прошлый раз… Я тогда сильно сглупил…
— Иван… прошло уже больше полугода. Мне кажется, ты немного припозднился…
— Я чувствовал себя очень виноватым и боялся звонить. Был уверен, что ты меня сразу же пошлешь…
Иван боялся? Как-то было на него непохоже, с его нагловатостью во всех вопросах!
— Я слышал, у тебя дома проблемы. Наташка рассказала. Ты, вообще, как сейчас?
— Нормально…
— Судя по голосу, не особо.
— Тебя это не касается!
— Вероника, не злись! Я, правда, переживаю за тебя. Как только узнал, что произошло, сразу решил позвонить.
Веронике во все это как-то не очень верилось. Со смешанным чувством недоверия и откуда-то все-таки просачившегося легкого оттенка благодарности она произнесла:
— Спасибо…
— Ты мне не веришь, но это правда! Можно, я как-нибудь зайду к тебе?
Вероника опешила от такого резвого поворота событий.
— Зайдешь ко мне? Зачем? Чтобы опять приставать и лезть целоваться?
— Вероника, ну прости! Я ж сказал, что сглупил тогда. Да я и не слишком трезвым был в тот вечер. Ну, можно, я зайду. Мне очень хочется тебя повидать!
— Ладно… — Вероника сама не ожидала, что так ответит. И пока она мысленно корила себя за так опрометчиво брошенное слово, Иван продолжил свой натиск с еще большим рвением.
— А завтра вечером ты свободна? Если хочешь, можно сходить куда-нибудь, прогуляться.
— Завтра? — Вероника окончательно была сбита с толку. — Ну… ну я не знаю…
— У меня занятия в три заканчиваются, и к четырем я смогу подойти. Устроит?
— Да… хорошо… — совершенно потерявшись, пробормотала Вероника.
— Ну, тогда до завтра! — снова бодро и очень уверенно воскликнул Иван.
— До завтра…
Иван положил трубку. А Вероника стояла и слушала беспокойные гудки, пытаясь осознать, что только что произошло… Кажется, она договорилась с парнем о свидании… С парнем, на которого была ужасно зла и с которым ничего общего больше иметь не собиралась. Как и зачем она это сделала? Она не понимала…
… А потом они начали встречаться. Иван старался быть предельно чутким и внимательным, насколько ему позволяли его врожденные такт и чуткость, данные природой, оказавшейся не особо щепетильной в этом вопросе. Но приставать к Веронике он не стал, по крайней мере, сразу. И повторил свой не слишком-то удачный поцелуй только через месяц после начала их встреч. Вероника оценила то, что он уже не был так груб и напорист. Но даже романтика, которой он попытался обставить это событие (ясный лунный вечер, подаренная им алая роза), не принесли ощущения трепета и замирания в груди. Были по-прежнему влажные и немного липкие губы, легкий запах курева, смешанный со вкусом мятной жвачки и излишняя продолжительность их соприкосновения, которое, как и в прошлый раз, Веронике захотелось прервать. Только она предпочла потерпеть и не отталкивать Ивана. Ведь они пара, а все пары целуются. А потом, после их свидания, когда она уже легла спать, Вероника долго вспоминала тот так и несостоявшийся поцелуй с Алексом. Вспоминала, как прижималась к стене, чтобы не упасть, потому что ноги вдруг перестали слушаться, вспоминала зелень его глаз, от которых не могла оторваться и в которых растворялась всеми своими мыслями и чувствами, вспоминала, как защемило и вдруг замерло сердце от того, что он оказался так близко…
… Походы в кино, прогулки по городу, мороженое и кола в кафе — так пролетел выдавшийся на удивление солнечным и теплым апрель, промелькнули майские праздники. Иван по-прежнему старался быть милым. Он шутил, рассказывал всякие забавные истории про учебу в колледже. И Веронике было с ним весело. Но как только дело доходило до поцелуев, без которых Иван никак не мог обойтись, настроение Вероники ухудшалось, хотя она пыталась даже виду не подавать. И через некоторое время она сделала вывод, что Иван ей неприятен. Он вполне устраивал ее как друг, собеседник, но не больше. Любые его прикосновения раздражали ее.
